The Sea, the Sea

Я понимаю, что в этом твоем письме речь, конечно же, не идет о браке. Тогда о чем же? О воскресном пикнике?

Она любила меня куда глубже. Для нее я был единственным.

после непрерывного cозидания — непрерывное разрушение.

Портит званые обеды и то, что за столом полагается разговаривать. Хорошо еще, если повезет и ты окажешься между двумя дамами, оживленно болтающими каждая со своим вторым соседом, — тогда хоть можно сосредоточиться на еде. Нет, не люблю я эти обеды, часто продиктованные честолюбием, заботой о престиже и ложно понятых светских «приличиях», а не подлинным инстинктом гостеприимства. [...] Я ненавижу фальшь званых обедов, где все целуются, создавая видимость интимной атмосферы.

"Если перестанешь работать, уединишься, то кончишь тихим помешательством". (Это высказался Сидни). А я, напротив, впервые в жизни чувствую себя абсолютно нормальным, свободным и счастливым.

Страшные перемены, которые возраст вносит в человеческое лицо, порой подготавливаются исподволь, подспудно, а потом разом становятся видны.

Редкие облака — большие, ленивые облака слоновой кости с золотом — повисали над водой, источая свет. Я смотрел на них и сам себе дивился — в своей одержимости я даже не способен был восхищаться чудесами, окружающими меня. Но и сознание этой слепоты не помогало мне видеть.

В церкви, конечно, не было ни души, но со вчерашнего дня кто-то там побывал и поставил на алтарь большую вазу с белыми розами, которые своим ароматом дразнили меня, будто смутные, несвязные, не предусмотренные рассудком опасения. Время претерпело подводный сдвиг, я чувствовал, как тёмные обломки далёкого прошлого шевелятся в его глубине и постепенно всплывают на поверхность.

Как тщимся мы любыми средствами, любыми доводами заслонить ужас смерти и утраты, словно сама судьба, нанеся нам удар, требует, чтобы мы ее оправдали.

… страх — это в конечном счете привычка.

Один из секретов счастливой жизни — непрерывно доставлять себе мелкие наслаждения, и если иные из них можно получить с минимальной затратой денег и времени — тем лучше.

И еще: мы носим маски. В идеале маска еле-еле касается лица.

Чувства, если разобраться, существуют либо в самой глубине человека, либо на поверхности. На среднем же уровне их только играют.

Я сказал: друзья, а если подумать, как же мало их осталось после целой жизни...

Эта пустота меня вполне устраивает; в отличие от Джеймса, я не собиратель, не накопитель.

Хотел бы я знать, что ждёт паломника  на кишащем демонами пути земной жизни?

Хотел бы я знать, что еще ждёт паломника на кишащей демонами пути земной жизни?

Гром грохотал, как рояль вниз по лестнице, потом переходил в более мягкое ровное ворчание, почти не слышное за шумом дождя.

Тени были резкие, и всё, мимо чего я проходил, молчало так грозно, что я то и дело нервно оглядывался.