Howards End

Хелен же не запоминала людей. Они были оболочкой, содержащей ее собственные чувства.

Раскаяние не входит в число вечных истин. Греки были правы, развенчав его. Раскаяние действует слишком своенравно, словно эринии выбирают для наказания лишь каких-то определенных людей и определенные проступки. Из всех средств, способствующих человеческому возрождению, Раскаяние, несомненно, самое опустошительное. Вместе с отравленными оно отсекает и здоровые ткани. Это нож, который врезается гораздо глубже, чем зло.

За гробами и скелетами, существующими в вульгарном сознании, лежит нечто настолько громадное, что все, что есть в нас великого, на него откликается. Люди, живущие в этом мире, могут бежать от склепа, в который однажды им предстоит войти, но Любовь мудрее. Смерть — враг Любви, но силы их не равны. В вековой борьбе мускулы Любви закалились, ее зрение стало яснее, и никто больше не может противостоять ей.

Самоотречение хорошо как средство укрепления характера.

Это новое чувство. Оно сопровождается многими дурными вещами, но само по себе оно хорошо, и надеюсь, что и для женщин в скором времени не работать будет так же постыдно, как в прошлом веке не выйти замуж.

Имеют значение лишь те вещи, которыми человек интересуется

... мне пришло в голову, что мир в своей сущности основан на экономике и что самая страшная пропасть - это не отсутствие любви, а отсутствие средств.

Мне совершенно ясно, что либо Господь не знает, что делать с Англией и Германией, либо эти две страны не знают, что решил с ними сделать Господь.

Иногда Чарльз и отец расходились во мнениях, но неизменно расставались, питая друг к другу глубокое уважение, и каждый не мог желать для себя более мужественного товарища, когда возникала необходимость двигаться вперед, избавившись от чувств. Так моряки, что плыли с Одиссеем мимо сирен, предварительно залепляли друг другу уши воском.

- [...] Мы в Говардс-Энде ничего не обсуждаем.
— Значит, вы должны это делать, — настаивала Маргарет. — Обсуждение поддерживает жизнь в доме. Дом не может стоять только благодаря кирпичной кладке.

Бестактность отравляла жизнь. Бывают минуты, когда она необходима, но горе тому, кто прибегает к ней без нужды.

Мысль Маргарет возникала из туманных наитий. Она не могла сформулировать ее в многословных предложениях, но чувствовала, что тот, кто привык вечно подстилать соломку, скорее всего обретает защиту от неожиданностей в обмен на радость жизни.

Возьмем хоть эту сегодняшнюю симфонию — она ни за что не оставит ее в покое. От начала и до конца приписывает ей какие-то смыслы, превращая таким образом в литературу. Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда музыка будет восприниматься как музыка?

Хелен на месте Маргарет воскликнула бы: «И я тоже! Обожаю галерку!» — и таким образом сразу расположила бы к себе молодого человека. Хелен это умела. Но Маргарет испытывала почти патологический страх перед тем, чтобы «притягивать» к себе людей и чтобы «заставлять мир вертеться». Да, она бывала на галерке в «Ковент-Гардене», но «обычно» предпочитала более дорогие места и уж тем более вовсе не «обожала» галерку. Поэтому она ничего не ответила.

Общество считает своей основой семью и умный отщепенец может бесконечно извлекать из этого выгоду.

Вы берете доллары. Бог делает остальное.

Внутренняя жизнь сестер оставалась неприкосновенной, поэтому им было не трудно договариваться о внешних обстоятельствах словами, которые не могла бы даже вообразить тетушка Джули, а Тибби или Чарльз сочли бы невозможными. Бывают моменты, когда внутренняя жизнь фактически вознаграждает вас, когда годы самоанализа, проводимого без всякой видимой причины, вдруг приобретают практическую ценность.

— А какой смысл в мелких подачках? Хочется совершить в жизни хоть один поступок — вытащить человека из пропасти, а не совать ему эти ничтожные шиллинги и одеяла, от которых серость становится еще более серой.