Танец масок

-Господин, позвольте заметить, что ни в одном детективном романе полиция ещё не помогала следствию.
Зачем тогда вообще нужна полиция?
-Наверное, чтобы раскрывать те дела, которые в детективных романах не описаны.

Больше всего в незнакомце впечатляли рога, им бы любой олень позавидовал.

Радости брака, неземная любовь - все это для сентиментальных романов. В жизни все куда прозаичнее.

В сумерках и коза - красавица.

В первых, робких ещё солнечных лучах, когда сумрак вокруг серел и тускнел, его рога и забавные, ёжиком торчащие волосы потекли и исчезли. Исчезли и копыта, и шерсть, точно у барашка, исчезла тоже. Фрида, приподнявшись, смотрела на своего любовника, уже больше прохожего на человека.

Фрида открыла окно, нашла взглядом Эша: он, воровато оглядываясь, жевал розы прямо с куста, вместе с колючками.

Она аккуратно погладила золотистую шёрстку, вьющуюся кольцами, как у барашка, которой у Эша были покрыты все ноги от копыт до бёдер.

— Люди обычно не любят рога, и я помню, как ты боялась моих копыт.

— Боялась? — Фрида наклонилась, внимательно изучая их. — Я лишь предупреждала тебя быть нежнее.

— Тогда иди сюда.

Мальчик, конечно, не пошевелился, и Эш подгрёб его поближе сам. Ничего такого он делать не собирался, просто… Поцеловать? И выпить, чуть-чуть магии, совсем немного. Чтобы только перестала болеть голова…

Фрида не стала этого дожидаться — она сама потянулась к губам уже-мужа (для этого ей пришлось подпрыгнуть) и впилась в них с энтузиазмом демона-кровопийицы. Герцог взвыл, Фрида действительно напилась крови и, к её чести, мужу удалось оторвать её от себя отнюдь не сразу.

— У меня больше десятка поместий по всей империи и один родовой замок. Но что это, миледи — здания, не больше. Дом — это… — он запнулся, и на ум пришёл особняк леди Вустермор в Хэмтонкорте. — Это…

— Где любят и ждут? — улыбнулась она.

— Нет, — он покачал головой. — Это… дом. Здание не важно, любовь — тоже. Просто… я бы хотел перестать чувствовать себя чужим везде, где оказываюсь. Надоело!

Воздух, казалось, искрился от напряжения, а от тишины звенело в ушах. Личина золотоволосого юноши сползла с Эша, пару мгновений перед императором сидел очень злой рогатый фейри. Мгновений, потому что потом Эш, бросив взгляд на Ричарда, встал.

— Ну и зачем ты меня вызвал?

И сейчас ковры смотрели на Эша со стен холла: все эти молящиеся рыцари и чахоточные девы с единорогами. Бр!

— Господин, — послышался за спиной голос Ричарда, и Эш с трудом отвёл взгляд от змия под копытами коня на очередном гобелене.

Чету Виндзоров совсем не смущало, что их сын рос пухленьким блондином, в то время как в их роду и в роду матери все были тощими брюнетами. Это ещё про рога никто не знал… А копыта у Эша прорезались только в школе. Впрочем, одновременно с этим обнаружилась и возможность менять внешность. Чуть позже от копыт Эш избавился — гадость мешала ходить. Рога тоже удавалось скрывать — увы, сколько их ни спиливай, они росли снова. Но Эш приноровился их рост замедлять.

«А шо ты улыбаешься?» — говор у Кейт был деревенский, да ещё и с такой мешаниной акцентов (в юности ведьма на одном месте долго не засиживалась), что впору было по её речи отслеживать всю географию империи.