Jeeves and the Greasy Bird

Престарелая родственница расхохоталась зычным смехом, от которого в те годы, когда она ездила на лисью охоту, многие всадники, я думаю, вздрагивали и вываливались из седла.

— Черные человечки его больше не преследуют?
— Если еще показываются, то только бритые. По его словам, он уже давно не видел ни одной черной бороды.

мы оба — по соображениям, в которые здесь не стоит вдаваться, скажу лишь, что они были вполне основательными, — зачернили себе лица, он жженой пробкой, я ваксой, и вдвоем провели страшную ночь в блужданиях по Чаффнел-Риджису, не имея, как это говорится, где приклонить главу. С кем вместе пережил такое, тот уже никогда не будет тебе чужим.

«Гонория Глоссоп, – пишу я, – это одна из тех неутомимых атлетических девиц, которые имеют телосложение борца в среднем весе и смеются смехом, похожим на грохот Шотландского экспресса, проносящегося под мостом. У меня она вызывала острое желание улизнуть в погреб и затаиться там до тех пор, пока не дадут отбой».

Тетя Далия вздохнула и посмотрела на меня с подозрением.
– Который час? – спросила она.
Я взглянул на часы:
– Без четверти одиннадцать. А что?
– Просто я подумала, что напиваться в такой час слишком рано, даже для тебя.

Как гласит старая мудрая пословица, можно подвести коня к воде, но нельзя заставить его сыграть Санта-Клауса

...я ничего не предчувствовал и, сидя в кресле, весь с головы до ног задрожал, как осина, если вы когда-нибудь видели осину - я-то сам, насколько помню, не видел, но знаю, что они как раз тем и знамениты, что дрожат, как сумасшедшие.

Поскольку день сегодня так хорош, с ума сойти…
– Кое-кто и сошел.

– Престарелая родственница, – объявил я, – я прибыл к вам с известием, что мы достигли конца пути.

Она в очередной раз задержала на мне пристальный взгляд, по-видимому, спрашивая себя, не насосался ли ее любимый племянник с утра пораньше соком виноградной лозы.

– Тетя Далия, – произнес я, – в ваших руках счастье и радость целой человеческой жизни.
– Если твоей, то и слышать ничего не желаю.

все-таки странная штука жизнь, никогда не угадаешь, чего от нее ждать