Король решает не всё

Потому что нет в мире более обиженного на жизнь человека, чем второй ребёнок в семье на момент взросления третьего.

• Почему? – опять спросил Барт, поднимаясь готовить чай, Вера печально пожала плечами:
• Ну смотри. Первый ребёнок вроде как единственный, его все любят, ему все ништяки по жизни. Единственное, что его гнетёт – одиночество, вокруг много взрослых, а он один у родителей, в то время как у многих других есть братья и сёстры. Он наивно начинает прoсить у родителей братика, сестричку или хоть чувырлу какую, лишь бы кто-то еще здесь был маленьким. Родители радостно предоставляют ему мелкое орущее существо, с которым играть не получится ещё года три. Первый ребёнок со временем всё понимает и приходит в шок, потому как его надули – второй ребёнок поглощает теперь всё время и внимание родителей, а он теперь вечно «старший», на нём вся ответственность, а большая часть ништяков утекает к мелкому паразиту, потому что он маленький и новенький, егo любят больше.

• Потом появляется третий ребёнок. Старший на него реагирует спокойно, потому что он всё это видел и уже привык, а вот для второго это становится самой большой подставой в жизни. Потому что во-первых, он не был одинок и никого не просил рожать ему чувырлу, у него одна уже есть и ему хватает. Во-вторых, он привык, что из всех детей в семье все ништяки достаются ему, а не старшему, он не видел за свою жизнь другого и уверен, что всегда будет только так. А тут внезапчики – раз, родился мелкий ушлёпок,и второй ребёнок теперь точно так же всем не нужен, как и первый. Но первый-то уже тёртый, он похлопывает второго по плечу и говорит: «Привыкай, теперь так будет всегда». Α второй в шоке и ярости – его место занято, а он привык царить и править, он начинает угнетать третьего, чтобы показать, кто тут на самом деле царь, хотя это всё просто ревность и зависть. Мелкий это всё видит, видит, что ништяки от родителей бесят второго, и начинает выпрашивать ещё больше и бесить его специально, чтобы отыграться. - Она вздохнула и развела руками, - бесконечная бессмысленная война на выживание, кто-то просто должен уйти и жить своей жизнью.

Только не надо, пожалуйста, кланяться и убегать, ладно? А то, я смотрю, это министерский ответ на любой неудобный вопрос, я тоже, наверное, начну так делать. А что? Удобно. В любой непонятной ситуации – кланяйся и уходи. Вот, например, представим картину, – она выпрямилась и потерла руки, делая хитренькие глазки, Двейн чуть расслабился и даже улыбнулся, Вера вдохновенно повела в воздухе пальцами: - Ночь, стеллажи с книгами, на полу кругом стоят свечи, в центре круга сидит господин министр c огромными махаоновыми крылышками. Представил? - Двейн кивнул, заинтригованно давя лыбу. Вера сделала важную физиономию: - И тут заходит кто-то. И говорит: «Γосподин министр, что вы делаете в библиотеке в три часа ночи в костюме бабочки?». - Двейн прижал кулак к губам, пытаясь задавить смех, Вера выпрямилась, изображая сурового министра. - Что делать? А всё просто, изобретать ничего не надо. Встал, выпрямился, посмотрел на спрашивающего как на идиота, молча поклонился и вышел. Всё. - Она развела руками: - И что? Стоишь как дебил, смотришь на удаляющиеся крылышки и думаешь, - она медленно приподняла плечи и развела руками: - Ну ладно.