Семь долгих лет

- Земля вертится?

• Вертится, - ответил я.
• А почему люди не падают?.. - И сам ответил: - Потому что прикреплены к магазинам.

И я впервые понял: в армии будет строго. Прощай, детство, прощай, гражданка!

Когда ты подпрыгиваешь от радости, смотри, чтобы кто-нибудь не выбил у тебя из-под ног землю.
Станислав Ежи Лец

Солдатскую науку каждый из нас усваивал довольно быстро. Одно из правил этой науки — умей смеяться не только над другим, но и над собой — я усвоил в первые же дни. Если окружающие, не дай бог, поймут, что ты обижаешься, «заводишься», когда над тобой шутят, то тебя засмеют вконец.

Я ехал и думал о войне как о самой ужасной трагедии на земле, о бессмысленном истреблении людьми друг друга.

Если окружающие, не дай бог, поймут, что ты обижаешься, «заводишься», когда над тобой шутят, то тебя засмеют вконец.

Таким образом Сталин начал в скрытой форме мобилизацию, представляющую собой необратимый процесс, неизбежно ведущий к войне.

Как говорили, старик – единственный оставшийся в живых участник войны с Наполеоном. Так когда-нибудь будут говорить и о моих ровесниках, отстоявших победу в годы войны.

Но, встречаясь с родителями погибших, еще сильнее ощущал горечь и печаль утраты. И все время чувствовал себя виноватым перед родителями погибших. Виноватым в том, что остался жив

Совсем другими глазами я стал смотреть на людей, с которыми встречался. Да, война наложила свой отпечаток на все. На внешность, на психологию людей.

И наступило мирное время. Всем нам казалось очень странным наше состояние. Мы отвыкли от тишины.

Я видел тела, разорванные снарядами и бомбами, но самое обидное – нелепая смерть, когда убивает шальная пуля, случайно попавший осколок.

Смерть на войне, казалось бы, не должна потрясать. Но каждый раз это потрясало

Не могу сказать, что я отношусь к храбрым людям. Нет, мне бывало страшно. Все дело в том, как этот страх проявляется. С одними случались истерики – они плакали, кричали, убегали. Другие переносили внешне все спокойно.

А как горели после бомбежки продовольственные склады имени Бадаева – там хранились сахар, шоколад, кофе… Все вокруг после пожара стало черным. Потом многие приходили на место пожара, вырубали лед, растапливали его и пили. Говорили, что это многих спасло, потому что во льду остались питательные вещества.

Во время блокады самым дорогим в Ленинграде были хлеб и табак.

За годы войны я не раз видел, как люди, вылезая из щелей, стряхивая с себя комья земли и осознавая, что все обошлось благополучно – нет убитых и техника цела, – начинали громко смеяться. А многие изображали в лицах, кто и как вел себя во время боя.

Старослужащий есть старослужащий, а новичок должен его уважать.

– Ну, пошевеливайтесь вы, обломчики! Долго мы ломали голову, что за «обломчики». Потом выяснилось, что старшина сравнивал нас с Обломовым из романа Гончарова