Цитаты из книги Зима

Без него светило поднималось непонятно зачем, чайки кричали неясно про что, море бесилось само по себе, скалы дичали. И лишь он — принёсший сюда 36,6 градуса своего тепла, своё глупое незагорелое человеческое тело, именно он заставил всё вокруг стать единым и нерасторжимым.

По-настоящему счастливые люди, не скрывающие своего счастья, должны бы вызывать у нас ужас: они же невменяемы.

Напротив, куда чаще его охватывало желанье припасть к земле и попытаться ее согреть — такую холодную, черную и одинокую.

Воздух был сырой, влажный, все кричали и кричали чайки, во дворике покачивала на ветру красивой прической пальма, дождь возвращался обратно в море — откуда пришел.

Она держалась за его руку и даже не смотрела по сторонам — на все эти скалы, всех этих чаек, на спокойные и тихие огни, выглядевшие так, словно кто-то нещедро посолил крупной солью влажную тьму.

Море было восхитительным — с трудом он спустился по камням и погладил воду. Вода показалась ласковой, но своенравной. Вблизи две стоящие в клокочущей, вскипающей воде скалы смотрелись еще более таинственно.

С каждым шагом он все больше погружался в клокотание моря, его запах, его рассеянные в воздухе влагу и власть.

поднимаясь по тропке, чтобы в одиночестве поздороваться с утренним морем, — он шел будто бы на суд, где его могли осудить на смерть, а могли одарить необычайно и щедро.

— Хорошо еще море не слизнуло тебя целиком!

Она проснулась через несколько минут — розовая и полная влаги, как только что сорванное яблоко.

Эта вода являла собой бездну. В эту воду ушли тысячи и тысячи героев. В этой воде сгорели боги со всеми их чудесами и колесницами. В этой воде растворились нации и народы. И лишь она одна осталась неизменной и гнала сама себя в эту расщелину с одной стороны, чтобы в пенной, животной, белоснежной ярости выкатиться с другой. И так тысячи лет.

Бешеная вода внизу, медленное солнце сверху, он посередине, со своей душою и своей кровью.

Вышедшее солнце было сладким и медленным — от него шло тепло, как от лимонного пирога, только что вынутого из печи.