Новенький

— У тебя такая красивая голова, — сказала она.

— А у тебя такое красивое лицо.

Взрослые умеют превратить мир в такое место, где человеку страшно.

Иэн никогда не сквернословил. Отец с помощью ремня давно объяснил ему, что сквернословить — исключительно отцовская прерогатива.

- Все считают меня ведьмой или чем-то вроде. Иногда сама не понимаю, как вышло, что я твоя лучшая подруга.
«Особенно когда краду твои вещи и вру тебе», — добавила она мысленно.

За обедом Сиси отвечала на вопросы родителей так, чтобы не рассердить их, а больше старалась держать язык за зубами — в принципе самая безопасная линия поведения, учитывая характер отца.

Оу не смог найти свой пенал, потому что ящики с вещами не успели разобрать после переезда, и мать настояла, чтобы он взял пенал с клубниками, который носила Сиси, пока не выросла. Когда Оу спросил мать, почему она решила, что мальчику подходит розовый пенал с клубничками, она моргнула и ответила: «Осей, школьнику нужно куда-то класть ручки. Не могу же я допустить, чтобы мой сын пошел в школу без ручек».

Красота этой девочки, которая стояла позади него, была не только внешней. Ему казалось, что девочку изнутри подсвечивает то, что у детей отсутствует или прячется очень глубоко — душа.

Его научили уважать старших — а это значит не задавать вопросов и не вмешиваться в разговор. Если отца заинтересует, как прошел день у сына, он спросит. А поскольку отец не спрашивал, Оу помалкивал.

Иэн поднял руку, когда мисс Лоуд пыталась объяснить, что такое равнобедренный треугольник. Она измазала мелом весь свой оранжевый брючный костюм, и вид у нее был такой, словно геометрия находится за пределами ее разумения.

В каждой школе есть свой Каспер, популярный настолько, что может позволить себе искреннее великодушие по отношению к людям.

Девочки бывают куда более злобными, чем мальчики, и таят злобу гораздо дольше, вместо того чтобы сразу выплеснуть ее в драке, как делают мальчишки

Теперь все, что Ди говорит и делает, будет связано с новеньким, она будет поминать его при каждом случае, чтобы лишний раз произнести его имя, насладиться особым звучанием, к которому все остальные равнодушны. Это тоже часть удовольствия, недоступного другим.