Цитаты из книги Swann’s Way

Как слишком часто бывает, пока люди, которых мы любим больше всего на свете, ещё живы, их веселье раздражает нас, как пошлый каприз, вместо того чтобы доставлять удовольствие, как драгоценное отражение того счастья, которым нам бы так хотелось их одарить.

Вблизи становилось понятно, что цвет почти полностью изгнан из этой одежды не потому,что её хозяину он безразличен, а скорее потому, что хозяин по какой-то причине запретил его себе. Строгость, заметная в его костюме, была сродни сидению на диете, а не отсутствию любви к лакомствам.

Мне почудилось, что на губах у него витает улыбка человека,  с огромной высоты наблюдающего нравы и воспитание людей.

- Я упрекаю газеты за то, что они всякий день привлекают наше внимание к незначительным предметам, а между тем мы за всю жизнь посчитаем книги три, от силы четыре, в которых говорится о главном.

легкое чтение столь же нездорово, как конфеты и пирожное

Когда наш глаз привыкал к этому церковному полумраку, мы различали на ее лице бескорыстную любовь к человечеству и умильную почтительность к высшим классам, которую пробуждала в лучших уголках ее сердца надежда на новогодний подарок.

Ведь у каждого из нас есть свой любимый, непохожий на другие,тип женщин.

Умному человеку не страшно показаться глупцом другому умному человеку.

«Как странно! О моей бедной жене я думаю часто, но не могу думать о ней долго». «Часто, но не долго, — как бедный старик Сван», — это стало одним из любимых выражений дедушки, которое он употреблял по самым разным поводам.

Моя двоюродная бабушка, желая подать нам пример, громко говорила возможно более непринужденным тоном, чтобы мы перестали шептаться, потому что это в высшей степени невежливо по отношению к гостю, который может подумать, что мы шепчемся о нем...

Начинается любовь — и хочется остаться для любимой девушки незнакомцем, которого она могла бы любить, но она вам нужна, причем вы жаждете не столько дотронуться до ее тела, сколько затронуть ее вообра­жение, ее сердце.

...она была как те трусливые герои, которые просто не желают бояться и чья доблесть особенно достойна похвалы...

Как и у всех, у нее был свой особый характер; ни один человек не похож на прямую дорогу, каждый удивляет нас странными и неизбежными поворотами, которых посторонние не замечают, а нам бывает не так легко их преодолеть.

Что человек сделал, то он будет повторять до бесконечности.

Тот, кому мы адресуем наши слова, наполняет их смыслом по собственному разумению, и смысл этот очень далек от того, что мы в них вкладывали; повсе­дневная жизнь то и дело подтверждает нам, что так оно и есть.

Когда другой человек судит о наших изъянах с той же точки зрения, что мы сами, наша связь с этим человеком становится священной.

Видно, мало кто понимает такое чисто субъективное явление, как любовь, и немногим дано понять, как возникает это дополнительное существо, с тем же именем, что знакомый нам человек, но другое, и состоящее почти сплошь из элементов, заимствованных у нас самих.

... я ждал от спектакля не удовольствия, а совсем другого; я жаждал истин, принадлежащих миру более реальному, чем тот, в котором я жил; если я овладею этими истинами, никакие превратности моего праздного существования, пускай даже мучительные для тела, уже не смогут лишить меня добытого знания.