Цитаты из книги Swann’s Way

Из всех способов зарождения любви, из всех деятельных начал, распространяющих этот сладостный яд, немногие могут сравниться по своей силе с бешеным вихрем возбуждения, иногда увлекающим нас в свой водоворот.

чтобы прикрыть наше бессилие придавать жизненность новым явлениям, приходит и все сильней укореняется фетишистская привязанность к былому...

Bсе люди стремятся оправдать свою страсть и бывают счастливы, если обнаружат в любимом существе свойства, за которые можно полюбить...

Бывают дни гористые, трудные: взбираются по ним бесконечно долго, а бывают дни покатые: с них летишь стремглав, посвистывая.

все, что случилось однажды в жизни, стремится к повторению.

с тех пор как люди научились судить ближнего своего, они судят о нем по его делам. Имеют значение только дела, а совсем не слова и не мысли.

Сван не подозревал, как он был прав, когда, во время третьего свидания, на многократно повторенный ею вопрос: «Но почему же вы не хотите, чтобы я приходила чаще?» — изысканно вежливо ответил, смеясь: «Я боюсь страданий».

так как Одетта хорошо изучила мужчин, то, не вдумываясь в отдельные слова, она соображала, что мужчина никогда бы их не произнес, если б не был влюблен, а раз он влюблен, значит, подчиниться ему невыгодно, что от неповиновения его влюбленность только усилится.

любовь недолговечна, но какое было ему до этого дело, если любовь была так сильна!

У него была каша во рту, и это было очаровательно, так как чувствовалось, что это не столько дефект речи, сколько душевное качество, как бы навсегда сохранившийся в нем остаток детскости. Когда Саньет глотал какую нибудь согласную, то казалось, что он обнаруживает неспособность сказать резкость.

Большинство мнимых толкований того, что мы ощущаем, есть не что иное, как наше стремление отделаться от них, заставить их выйти из нас в таком расплывчатом обличье, которое мешает нам постичь их.

произведения искусства, по нашему мнению, производят более сильное впечатление после того, как некоторое время на них не смотришь...

Что же может быть дороже жизни — этого единственного дара, которым Господь Бог никого не наделяет дважды?

все ощущения, которые нас заставляют испытывать радость, или беда какого нибудь действительно существующего человека, появляются у нас благодаря образу этой радости или беды; искусство первого романиста заключалось в том, чтобы понять, что единственный существенный элемент в системе наших чувств — это образ и что упрощение, которое просто напросто упразднило бы действующих лиц, произвело бы здесь коренное улучшение.

У меня в Париже полно ненужных вещей. Не хватает лишь необходимого: неба над головой.

когда от далекого прошлого ничего уже не осталось, когда живые существа перемерли, а вещи разрушились, только запах и вкус, более хрупкие, но зато более живучие, более невещественные, более стойкие, более надежные, долго еще, подобно душам умерших, напоминают о себе, надеются, ждут, и они, эти еле ощутимые крохотки, среди развалин несут на себе, не сгибаясь, огромное здание воспоминанья.

у любви так много красноречия, а у равнодушия так мало любопытства!

Да и самая мысль, что цель достижима, что нет такого счастья, которого мы в конце концов не обрели бы, как только оно перестанет быть для нас счастьем, – эта мысль заключает в себе часть, только часть истины. Счастье нам достается, когда мы к нему охладеваем.