
Прежде (это началось почти с детства и все росло до полной возмужалости), когда он старался сделать что-нибудь такое, что сделало бы добро для всех, для человечества, для России, для губернии, для всей деревни, он замечал, что мысли об этом были приятны, но сама деятельность всегда бывала нескладная, не было полной уверенности в том, что дело необходимо нужно, и сама деятельность, казавшаяся сначала столь большою, все уменьшаясь и уменьшаясь, сходила на нет; теперь же, когда он после женитьбы стал более и более ограничиваться жизнью для себя, он, хотя не испытывал более никакой радости при мысли о своей деятельности, чувствовал уверенность, что дело его необходимо, видел, что оно спорится гораздо лучше, чем прежде, и что оно все становится больше и больше.
Почему я вынесла именно эту цитату из книги в заглавие своей рецензии? Я читала Анну Каренину второй раз. Первый раз - ещё в школе, мне было лет пятнадцать. Сюжет про Левина я проглядывала по диагонали и перелистывала страничку скорей, очень уж сопереживала Анне и Вронскому. Кити мне казалась пресной и скучной со своим мещанским счастьем с Левиным в деревне, упустила Вронского - неудачница!)) История с Долли трогала меня, но в голове моей всегда наизготове было решение всех её проблем - бросить мужа и следить за своей привлекательностью - и жизнь наладится) Муж Карениной- сам виноват, хотя и жалок. Второй раз прочитала сейчас, спустя почти 15 лет, будучи уже замужней девушкой. Я, как Левин, более и более ограничиваюсь жизнью для себя и своей семьи, проблемы моего дома волнуют меня больше карьерных и мировых проблем, и может это и к лучшему, может быть, здесь на этом поприще гораздо лучше реализовать себя, построить счастье своей семьи вместо абстрактного добра всему миру? И Кити мне уже и не кажется глупой, я радуюсь, читая о её мирке в деревне, о их быте, отношениях, уважении друг к другу. Знаю, что Толстой нарисовал в этой сюжетной линии свою историю с женой, знаю, чем все это кончилось для них, но не хочу думать - пусть эта прекрасная семейная идиллия до рождения первого ребёнка навсегда застынет на страницах этой книги. Долли несчастлива в браке. Но сколько счастья и материнской любви она смогла дать своим детям. Сколько сестринской любви к Кити, помощи, доброты. Она ангел дома. Глава о её поездке к Анне и Вронскому - одна из моих любимых. Да, её кофточка рваная, и её повозка не богата, но её мир полон детских голосов и в этом её достижение, гордость и богатство. А её острые наблюдения в этой главе говорят о её внутреннем мире, доброте и понимании человека. Для меня это прекрасный женский образ, хоть и несчастный именно женским своим несчастьем. Каренин муж тоже совершенно с новой стороны открылся мне. Да, он сухарь, не умеющий выражать свои чувства, и в этом причина разлада его с женой. Но он в критическую минуту срывает с себя эту маску и предается любви и прощению самому искреннему. Узнаем мы и о его детстве - и почему он таким стал. Но этот порыв искренности остался не принятым и уже не нужным - в этом боль этого персонажа, и конечно жалко мне его. Но не будь это Толстой и его великий роман в стиле реализм, если бы каждый персонаж вызывал только однозначные чувства. Как и человек в жизни - есть в каждом и что-то светлое, и что-то тёмное. Каренин поддался под влияние своей подруги и не был до конца последователен в своём прощении жены. Поэтому от жалости Каренина переходишь к жалости Анны. В чем для меня трагедия Анны? С высоты современности сложно судить - сейчас уже совсем другое время, и если ты разлюбила мужа - от тебя не отвернется весь мир. Хотя и сейчас ты рискуешь остаться без средств и в одиночестве, так как часть друзей встанут не на твою сторону. Может быть, главное обстоятельство, которое играло против Анны - это положение женщины в обществе в то время. Невозможность заниматься какой-то деятельностью для себя, невозможность обучения и образования, безделье. Да, именно от безделья так остро ощущается, что любовь уменьшилась. Да и уменьшилась ли она? Это просто естественный переход отношений в новую стадию - стабильность, покой и уверенность. Но эта стабильность и покой высвобождают энергию для какой-то деятельности. Вронский возвращается к своим увлечениям и обзаводится новыми, а что Анна? Ей ничего не остаётся. Ребёнок не интересует её, книги занимают её ненадолго, и больше всего на свете ей хочется удержать мгновение - тот момент, когда он смотрел на неё щенячьими глазами на железнодорожной станции. Но жизнь идёт, все проходит и все меняется. И в этом трагедия и боль Анны, и каждая женщина, я думаю, понимает её. Она не хотела меняться, а хотела жить в застывшем моменте. Жизнь шла дальше, а она осталась на станции. И самым сильным моментом книги для меня становится сцена у поезда. Круг замкнулся, история героини началась на железной дороге и закончилась здесь же. И это величайшая, гуманистическая сцена в литературе - вся проникнута любовью к жизни!
Привычный жест крестного знамения вызвал в душе ее целый ряд девичьих и детских воспоминаний, и вдруг мрак, покрывавший для нее все, разорвался, и жизнь предстала ей на мгновение со всеми ее светлыми прошедшими радостями. Но она не спускала глаз с колес подходящего второго вагона. И ровно в ту минуту, как середина между колесами поравнялась с нею, она откинула красный мешочек и, вжав в плечи голову, упала под вагон на руки и легким движением, как бы готовясь тотчас же встать, опустилась на колена. И в то же мгновение она ужаснулась тому, что делала. «Где я? Что я делаю? Зачем?» Она хотела подняться, откинуться; но что-то огромное, неумолимое толкнуло ее в голову и потащило за спину. «Господи, прости мне все!» — проговорила она, чувствуя невозможность борьбы. Мужичок, приговаривая что-то, работал над железом. И свеча, при которой она читала исполненную тревог, обманов, горя и зла книгу, вспыхнула более ярким, чем когда-нибудь, светом, осветила ей все то, что прежде было во мраке, затрещала, стала меркнуть и навсегда потухла.
Что я делаю? Зачем? И свеча, при которой она читала книгу своей жизни со всеми горестями и радостями - навсегда потухла. А ведь это всего лишь одна из горестей - угасание любви - просто одна из возможных горестей, которые судьба может написать в книге у каждой женщины, но разве это стоит того, чтобы задуть свечу? После этой сцены хочется жить, жить! Жизнь идёт дальше и без Анны. И за смертью следует рождение и перерождение. Рождаются дети у Левиных, и сам Левин испытывает второе рождение, когда вдруг определяет смысл своего существования. Жизнь идёт дальше и она вечна, а наши горести проходящи. В этом для меня жизнеутверждающая сила этой книги. Ещё лет через 15 прочитаю её заново. Кто знает, кем тогда я буду? Анной или Кити или Долли? Кто знает..










