Готовился к неравному бою с жирным двухтомником нытья, но реальность оказалась гораздо лучше. Одна из немногих книг Толстого, которую можно ставить в ряд с нормальной отечественной классикой, а не закидывать в позорный угол темной кладовки.
История известная по крайней мере в формате "какая-то Анна влюбилась, будучи замужем, ушла от мужа, а потом стала страдать и бросилась под поезд". Собственно, это-то меня и удерживало от перечитывания. По счастью, здесь масса других нормальных персонажей, Анна совершенно не гг, поэтому роман не выглядит бесконечными душевными терзаниями. Течет светская жизнь, работа в департаментах, идут баталии вокруг крестьянских реформ и женского образования, крутятся работы в полях вокруг деревенских поместий, мутятся свадьбы, офицеры пьют шампанское — в общем, все как в лучших домах Парижу. Получилась действительно нормальная добротная классика с бытовыми жизненными деталями, которая не душит повышенной дегенеративной великосветскостью, как "Война и мир". Тут хороший язык, из которого так и хочется выдирать цитаты — чем я и займусь, конечно же, — то с очень точными описаниями эмоций и мыслей, которые и сам-то внутри себя обычно с трудом формулируешь, то с хорошими внезапными метафорами, то с юмористическими закидонами в духе Джерома.
Степан Аркадьич приехал в Петербург для исполнения самой естественной, известной всем служащим, хотя и непонятной для неслужащих, нужнейшей обязанности, без которой нет возможности служить, — напомнить о себе в министерстве.
Старания Агафьи Михайловны и повара, чтоб обед был особенно хорош, имели своим последствием только то, что оба проголодавшиеся барина еще до обеда наелись хлеба с маслом, и еще то, что Левин велел для скорости подавать суп без пирожков, которыми повар хотел особенно удивить гостя.
Лицо ее блестело ярким блеском; но блеск этот был не веселый — он напоминал страшный блеск красивого пожара среди темной ночи.
Не пойму, Лев Николаич, чего вы в остальных-то книжках нормально не пишете, ну да БОГ ВАМ СУДЬЯ АХАХАХАХАХА.
Замечу, что все персонажи очень живые и реалистичные. В отличие от "Войны и мира", где реалистичности Толстой подбавил, навалив всем без исключения неприятные черты характера или поступки, тут у меня нет претензий ни к кому. Все их недостатки очень человеческие и выписаны без какой-то концентрации на ужасности, обычные люди с обычными слабостями. Даже в сторону Анны (тот типаж, которому я чаще всего не сочувствую) нет неудовольствия — не повезло человеку в жизни несколько раз, еще и душевное состояние не очень, ну и если современный читатель в принципе сходу может сказать, к чему приведут ее поступки, то ей-то в те времена да с ее образованием и стилем жизни такое предвидение было скорее всего недоступно. Мне она чем-то напомнила гг "В доме веселья" Уортон: с одной стороны, женщина во многом несимпатичная, с другой — не так уж она отличается от окружающих, просто им повезло, а ей нет. Анне бы, конечно, в дурке полежать немного, или там заняться трудотерапией и хобби, у нее явно крыша поехала в том числе на фоне того, что чем дальше, тем меньше у нее что-то было в жизни, кроме любви, а это всегда плохая затея.
Лично у меня в итоге образовалось только две претензии: 1) длинно; 2) положительному герою Левину вкрутили приход к богу в финале. По поводу объема — где-то 200 страниц ближе к концу можно было бы выкинуть без проблем, я прямо ощущал, что уморился, а развития персонажей, нагнетания или новых эмоций у меня нет. По поводу божественной философии Толстого у меня нет вопросов, это дело известное, но ощущалось немного натянуто, предпосылок к этому не было, приклеил кусок и доволен, ну что за дела.
"Полка" сообщает, что Толстой думал над текстом под влиянием Флобера и Стендаля (то-то мне постоянно казалось, что все это дело похоже то на "Красное и черное", то на "Госпожу Бовари"). и при этом вел много передовых веток сюжета — в принципе, это и так заметно, персонажи постоянно обсуждают острую актуалочку. Про параллельные линии Левин+Кити и Вронский+Каренина, к слову, я бы без полочного пояснения и не понял, тут вклиниваются куски и от других персонажей и вообще их противопоставление ненавязчивое, тут Льву Николаичу очередной плюсик. Также было подтверждено мое мнение, что Каренина поехавшая — многолетний адюльтер являлся нормой, не осуждаемой обществом, надо было только не превращать приятную интрижку в крышесносящую любовь и соблюдать приличия, а не заявлять мужу в лоб "я трахаюсь с Вронским" и потом годами ныть, что свет относится к этому как-то НЕ ОЧЕНЬ. Алсо, я поразился, когда были подтверждены еще и мои подозрения, что Толстой впервые в истории литературы показал поток сознания: я-то всю жизнь верил в общепринятый факт, что его изобрел Джеймс и всякие там Вирджинии Вулф, а оказывается, что в "Анне Карениной" поток сознания выписан по всем канонам и лет на пятьдесят раньше, чем у остальных, вот это я понимаю прогрессивность, а не крестьянам капусту косить. Наконец, "Полка" примирила меня с ненавистной и лживой фразой, открывающей роман — "все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему". У меня от этой дряни всю жизнь начиналась неконтролируемая агрессия, но, как оказалось, не стоило понимать ее дословно. Имелось в виду то, что любая система (включая семью) является успешной при совпадении нескольких факторов, в то время как отсутствие любого из них приводит к тому, что система начинает страдать. Таким образом, действительно, с этой точки зрения счастье достижимо единственным сочетанием нескольких элементов, а несчастье — несколькими сочетаниями наличия и отсутствия этих самых элементов. Спасибо, теперь мне точно стало легче жить :D
P.S. Неожиданно, но "Анна Каренина" обладает не то чтобы максимальной популярностью за рубежом, но каким-то невероятным количеством переводов. Только на английский, как говорят полочники, ее перевели 24 способами. Вот это я понимаю страсть приблизиться к оригиналу.