Когда-то (это ведь было так давно) в рецензии к "Братьям Карамазовым" я писала, что никогда прежде еще не была столь подготовленным читателем. Повторюсь: никогда прежде я не была настолько подготовленным читателем, приступая к книге. А еще было ожидание, что вот эта книга Толстого точно войдет в мой личный топ!
Но нет.
Увы.
Все равно очень хорошо.
"Анна Каренина", самый читаемый роман Толстого, самый читаемый в мире (наряду с "Братьями Карамазовыми") русский роман, лучший у писателя, по мнению Набокова и Достоевского, понравился меньше, чем ожидалось. Художественно - это верх великолепия. Никакой лаконичности, зато какие ситуативные описания, какая ирония, а то, что в описании физического, телесного, плотского Толстому нет равных, я не перестану повторять. Руки, плечи, грудь, голени - описывай что хочешь, Лев Толстой. покуда ты делаешь это так божественно. Нет, так по-земному.
В чем подкачал роман - так это в эмоциональном. Первые 3/4 романа очень мало вызвали эмоций и сопереживания. Только последние два дня чтения романа меня захватили.
Там есть одна сцена, просто прекрасная, просто лучшая в книге - это Вронский и Каренин у постели Анны, что находится при смерти. Если Достоевский любит сводить "соперниц", то Толстой то же самое делает с мужчинами, претендовавшими или претендующими на одну и ту же женщину: Болконский и Курагин, Нехлюдов и Симонс - в какой-то мере, Вронский и Каренин. Если книги созданы, чтобы развивать лед, затягивающий океан наших душ, это как раз та сцена которая способна это сделать.
Другие очень живые и одни из лучших (после вышеупомянутого) моменты:
- появление Анны на балу в черном платье;
- встреча Анны с сыном после возвращения из Италии;
- один день из жизни Константина Левина: на концерте - у графини Боль - в публичном заседании - у Анны;
- паника Левина во время рождов жены.
У Левина с Кити были точно такие же отношения, как у Позднышева с его женой: в том сомнения быть не может. Семейная же жизнь Левина рекомендуется нам, как образцовая, а Позднышев говорит о себе: "Мы жили как свиньи". Отчего в истории Левина пропущено то, что подчеркнуто в истории Позднышева?
Лев Шестов «Достоевский и Ницше»
____________________________________________________________________
Чета Левиных, о которых у меня сформировалось пусть и не самое высокое, но вполне приятное впечатление после британской версии, меня весьма разочаровала. Прототипом Левина, конечно же, является сам Лев Толстой. Были ли у него вообще романы, в которые он не помещал себя? Если барин испытывает муки совести и пытается проводить земельные реформы, можно быть уверенным - это сам Лев Николаевич. Как и Константин Левин, он вхож был в дом своей будущей тещи, имел намерение сначала жениться на другой ее дочери, но остановил свой выбор на Софье Андреевной. Толстой, как мне известно из "Исповеди", так же неверующий в молодости, практически в точности повторяет момент с передачей своего дневника невесте в "Анне Карениной":
Объяснение, обещанное им, было одно тяжелое событие того времени. Он посоветовался со старым князем и, получив его разрешение, передал Кити свой дневник, в котором было написано то, что мучало его.Его мучали две вещи: — его неневинность и неверие. Признанне в неверии прошло незамеченным. Она была религиозна, но его внешнее неверие даже нисколько не затронуло ее. Она знала любовью всю его душу, и в душе его она видела то, чего она хотела, а что такое состояние души называется быть неверующим, это ей было все равно. Другое же признание заставило ее горько плакать.
Левин не без внутренней борьбы передал ей свой дневник. Он знал, что между им и ею не может и не должно быть тайн, и потому он решил, что так должно; но он не дал себе отчета о том, как это может подействовать, он не перенесся в нее. Только когда... увидал заплаканное, несчастное от непоправимого, им произведенного горя, жалкое и милое лицо, он понял ту пучину, которая отделяла его позорное прошедшее от ее голубиной чистоты, и ужаснулся тому, что он сделал.
- и точно также ужаснулась беспорядочному прошлому своего жениха и горько плакала Софья.
Что касается самих героев романа. В какой-то момент Левин стал меня просто раздражать. Умозрительная бестолочь - подумала я - и все планы, которые он бесконечно обдумывает, спорит, попадает впросак, пытаясь объяснить другим, и ничего у него из них не выходило дельного, стали вызывать злорадство. Тот же Вронский, имевший свои определенные принципы, не показывается бесконечно мечущимся. Когда он поворачивает свою жизнь, делаясь землевладельцем, поселяется в деревне, дело его ладится. Он не кричит исступленно, что больницы не нужны, дороги не нужны, школы для русских крестьян вредны, не пишет социологические труды на эту тему, а строит больницу, устраивает землю, покупает жатвенные машины, и сам полностью управляет гостеприимным поместьем, стройкой, землями так, будто все само собой делается.
Кити - нет. Просто нет. Потенциал оказался не выше Ростовского. Не зря Облонский говорит Левину: "Разве я не вижу, как ты себя поставил с женою? Я слышал, как у вас вопрос первой важности - поедешь ли ты, или нет на два дня на охоту. Все это хорошо как идиллия, но на целую жизнь не хватит"
"Кроме интереса к дому, кроме своего туалета и кроме кроме broderie anglaise, у нее нет серьезных интересов. Ни интереса к моему делу, к хозяйству мужикам, ни к музыке, ни к чтению. Она ничего не делает и совершенно удовлетворена". Левин в душе осуждал это...
Но автор ее, кажется. оправдывает тем, что ей предстоит носить, кормить и растить детей, что есть огромный труд.
Борисов, товарищ писателя, о Льве и Софье Толстых, писал: «Она — прелесть хороша собою вся. Здраво умна, проста и нехитроумна... Он в неё влюблен до Сириусов. Нет, всё ещё не успокоилась буря в его душе — притихла с медовым месяцем, а, там наверно, пронесутся ещё ураганы и моря сердитого шума».
Не стану сравнивать Кити с Софьей (уже это делаю), которая по масштабу личности, пусть не равна, но соответствует своему мужу.
Когда я говорю о разочаровании, то это разочарование в сложившемся благодаря кино образ; думалось: ну это Толстой идеализирует, ну ладно, мило вышло. Соль в том, что специально или нечаянно в самом романе ничего не вышло идеализированным.
Для меня очевидно, что Левиных в будущем ждут скандалы и непонимание. Если уже по ходу романа они оба истерят из-за нелепой ревности? Если в первый же год женитьбы Левин задумывается о самоубийстве? Причем это устойчивое, а не сиюминутное наваждение: спрятал шнурок, чтобы не повеситься, боялся ходить с ружьем, чтобы не застрелиться. Исход их брака - запершийся от жены на станции Астапова муж. И если Левины вызывали злорадство, то, как сложился брак Толстых, вызывает, скорее, сожаление. Виною ли тому характер жены, или позиция Льва Николаевича, так ограничившего предназначение женщины в браке? "Я была для него только самкой и переписчицей", - скажет она после его смерти, возможно, не совсем справедливо. Экзюпери писал: "Любить –это не значит смотреть друг на друга, любить – это значит смотреть в одном направлении". Раз Софья Толстая, как сама она признавалась, была неспособна смотреть так высоко и далеко, как ее супруг, не способна будет и незатейливая Кити, очарование молодости пройдет, останется одно мещанство. А ураганы еще пронесутся. Левину останется либо окончательно обабиться, либо застрелиться, либо сбежать от своей жены, как это сделал его создатель.
Кити чувствовала, что Анна была совершенно проста и ничего не скрывала, но что в ней был другой какой-то высший мир недоступных для нее интересов, сложных и поэтических
С образом Анны меня немного проводили за нос. Сначала он представляет Анну читателю в свете ее ослепительной красоты и достоинства, ее первая встреча на наших глазах с мужем на вокзале даже удивила меня: я не ожидала увидеть в ней хорошую жену, насколько это может быть с не любимым мужем, предупредительную, дружелюбную, заинтересованную. Но когда ей неединожды представляется возможность развестись - такое впечатление, по крайней мере, создается, она прокрастинирует. Делается неуверенной в себе и капризничает, незаслуженно ненавидит мужа, себя и незаслуженно мучает Вронского. Я уже подумала, что автор, решив обвинить, наказать ее, достал палитру морализатора и стал перекрашивать свою героиню в дуру и истеричку. Но Толстой преображает ее вновь.
Тогда я узнаю, что роман задумывался как карикатурный, и ГГ должна была быть некрасивая, немолодая смешная женщина. А получилась... во многом образы героев у Толстого кочуют из романа в роман, то, что в своих умозаключениях он поощряет и то, что презирает - не очень сильно видоизменяясь, противопоставляется им снова и снова. Но Анна - персонаж самобытный. Вера, Наташа, Элен, Марья, Катерина - все они не про то. Самобытный и местами пленяющий, даже автора, настроенного осудить и осмеять. Смешно сейчас как раз-таки звучало бы "карикатурный роман на неверную женщину" про "АК", также как "детективная история, вычитанная из газет" - про "Преступление и наказание" или "небольшая реакционная вещь" - про "Бесы". Задумывая написать актуальщину или безделицу, кому-то удается писать в вечность.
Дальше...
Это полотно "мысли семейной" помимо двух главных магистрелей содержит другие самостоятельно и в совокупности с ними интересные жизненные линии. Кознышев, графиня Лидия Ивановна, Каренин, Облонский со своим семейством. Но от взгляда на персонажа через призму института семьи уйти невозможно. Будь то невступление в брак, восторженная любовь, образ "государственного человека", который не может в любовь, неверность или дети, на чьи дурные нравы, сколько не закрывай глаза, а правда тебя все равно догонит - даже если ты мать, у которой, кроме них, ничего ценного в мире нет. Может или не может Каренин в любовь - вопрос неоднозначный, по-своему скажут многие, я соглашусь, но если б у него хватило духу вызвать Вронского на дуэль и не переживать о внешней стороне жизни, жена его хотя бы не презирала.
Моя подруга как-то, когда я еще не читала роман, сказала: ой, я так разочарована, что МакФейден сыграл Облонского. Он же был Дарси. А Якнязя я так ненавижу! Читала и не понимала, как можно его ненавидеть. Человек он мелкий, конечно, но зато какое веселье доставляли сцены, в которых он действовал. Как вкусно и красочно они написаны! Всем окружающим, и более обремененным моралью в т.ч., в романе Облонский нравится, и я их понимаю. Эта ничтожная легкость так заразительна!
В итоге, я пришла к неожиданному выводу, что правильно Каренина поступила. Даже подозреваю, и Толстой мог так думать. Есть одно слово в этом романе, которое в определенный момент стало резать слух тем, как его много. Вместе с производными слово "счастье" в этой книге насчитано мною 392 раза. Вот по какому принципу Толстой судит своих героев! Способны они быть счастливыми или нет. Не выбери Анна любовь Вронского, могла бы так и умереть, никогда не живши. Столько в этой книге топчущихся, не могущих ничего в своей жизни изменить, что из всех судеб, описанных в романе, наиболее предпочтительной кажется ее, пусть она так рано и зря-зря! оборвалась под колесами поезда. Нельзя было иначе закончить роман, но это совсем не та история, в которой не могло быть другого исхода. Могло.
Только Вронского жаль. Совершенно блестящий богатый красивый мужчина, чья жизнь кончена в 25 лет. Хемингуэй писал, что нет в мире человека более несчастного, чем тот, кто пережил любимую. В отношении Алексея это правда.
Р.S. Сложилось впечатление, что Толстой испытывал очень сильный страх перед смертью
Р.Р.S. Багдасаров, который читал мне этот роман - пожалуй, лучший чтец, которого я слушала. Это было гениально.