Цитаты из книги Горький пепел

Помогать тоже надо с умом, чтобы твоя помощь не стала поленом в его погребальном костре. 

Отдых – это тоже часть работы.

Есть вещи, которые можем сделать только мы. И как ни хочется спрятаться за чьей-то спиной, отложить, понадеяться, что кто-то другой решит за нас, - мы знаем, когда все зависит только от нас.

— Как хотите. Я уже привык к роли экспоната, и застенчивостью не страдаю.

Он кое-как сел, сгреб ее в объятия и сжал — девочку, которая пролезла ему в сердце и стала дороже всего и всех в двух мирах. Живую девочку, которая кинулась с ножом на заведомо сильнейшего противника, чтобы защитить его, Макса.

Суета есть следствие беспокойного мышления

Вблизи любовь часто неловка и нелепа, зато на расстоянии звенит по-особенному.

— Ваше высочество! – рявкнул он. – Вы меня слышите?
Она так опешила от этого «ваше высочество», что недоуменно заморгала и только потом призналась:
— Нет, лорд Макс. Я изучаю вашу анатомию. Но в общих чертах я поняла. Вы что-то там ругались.

Никто не защищен от фиаско — хотя я всегда могу сказать, что это была моя половинка.

— Только кусайте еще сильнее. Вы не за столом, чтобы деликатничать.

Алина фыркнула:

— Да и вы-то не сильно-то вкусный, профессор. Давайте дальше, а?

Я окончательно убедилась, что в брак вступают и детей заводят только сумасшедшие.

Девочка… — он гладил ее по щеке, сжимал ладонь, — девочка моя хорошая. Взгляни на меня. Нужно немного помочь мне…

Есть ящерицы, что отбрасывают хвост, если он раздавлен, потому что боль невыносима. Если хвост останется, тело умрет раньше от шока, чем от гниения. У почтенного Амфата раздавлено сердце, но он не может его отбросить. Поэтому тело его отказывает от боли. Но иногда что-то или кто-то помогают отстраниться от прошлого, накрыть его тишиной и смирением - и тогда он снова начинает ходить.

Если уж влип — никуда не денешься, день и ночь будешь настроен только на одну женщину.

И умные иногда бывают дураками.

Тело сводило от боли, но сильнее всего болело внутри. Сердце.