Neverwhere

- Сколько же тебе лет?

• Столько же, сколько моему языку, и чуть меньше, чем моим зубам.

Бывают таки ситуации, когда выбора нет.

- Хочешь знать, каково это, быть мёртвым? - прошептал он. - Холодно, друг мой. Темно и холодно.

- Вижу твой герой не умеет пить, - равнодушно заметила Серпентина.

• Он не мой герой, - возразила Дверь.
• Нет, дитя моё, меня не обманешь. У меня глаз намётанный. Героя сразу видно - у него особенный взгляд.

"В жизни <...> главное - уметь ждать..."

"- Кошек любишь?

• Ну, в общем, да. Я люблю кошек.

• Бёдрышко или грудку?"

Дагворд подошел к автомату с шоколадными батончиками и безалкогольными напитками. Сняв шлем, он постучал рукой в латной рукавице по стальному боку автомата.
– Приказ графа, – сказал он. – Нужны батончики.

Если бы она не была самим совершенством, можно было бы предположить, что она начала терять терпение.

- What's it like then? Being dead?

• Live long enough, Old Bailey, and you can find out yourself.

No fool like an old fool.

Чистой правдой было бы сказать, что Ричард не слишком хорошо переносил большую высоту, но это не давало полной картины. Это было бы все равно что сказать: планета Юпитер больше утки.

- Выглядит не слишком привлекательным.

• Для телохранителя такое качество, как привлекательность, так же полезно, как умение отрыгивать цельных омаров в панцире.

— ХЛАМ! — крикнула Ричарду в ухо пожилая толстуха, когда он проходил мимо ее дурно пахнущей палатки. — Лом! — продолжала она. — Мусор! Отбросы! Экскременты! Приходите и забирайте! Ни одной целой, неповрежденной вещи! Дрянь, требуха и горы бесполезного дерьма. Вы же знаете, что вам оно нужно!

— Но никогда нельзя забывать, что только оттого, что кто-то смешон, мессир маркиз, он перестает быть опасен.

Кузнец обхватил руку Ричарда своей гигантской ручищей и пожал ее горячо, но осторожно, будто в прошлом у него случались неприятные инциденты, но он долго тренировался и научился наконец не ломать людям руки.

Теперь в Сити никто не жил. Он стал холодным и безрадостным пристанищем офисов и контор, которые работали днём, а по вечерам уезжали к себе домой куда-то ещё. Здесь уже не место для жизни.

Целый месяц Джессика твердила ему, что это самый важный день в его жизни. Не в ее жизни, понятное дело. Величайший день в ее жизни еще впереди, когда она станет премьер-министром, королевой или богиней, – как считал Ричард.

— Знаете, мистер Вандемар, – сказал тот, что пониже, – это будет великолепнейший пожар! – Он ткнул грязным пальцем в сторону монастыря. – Впрочем, полагаю, его обитатели, по понятной причине, не смогут в полной мере оценить великолепие зрелища.

• Это невозможно. Либо один мир, либо другой. Нельзя быть разом и здесь, и там.