Цитаты из книги Flaubert's Parrot

Нам нужно было поговорить. Нельзя отказаться от любви так, как отказываешься от надоевшего парикмахера.

Флобер сказал: «В литературе не существует добрых намерений». Он также сказал: «Публика жаждет трудов, которые льстят ее иллюзиям».

Мне не хотелось на это смотреть (ирония может быть и тяжеловесной, и жестокой).

другие поездки, уже после скандального успеха «Госпожи Бовари»? Посещал ли он английских писателей? Посещал ли он английские бордели? Оставался ли он дома с Джулиет, разглядывая ее за обедом, а после штурмуя ее крепость? Были ли они (как я иногда почти надеюсь) просто друзьями? Был ли его английский таким неловким, как кажется по письмам? Говорил ли он исключительно по-шекспировски? И жаловался ли на туман?

"Люди похожи на кушанья. Многие буржуа кажутся мне подобными вареной говядине: много пара, никакого сока, никакого вкуса. Этой пищей мужланов можно быстро набить желудок. Многие же подобны крольчатине, речной рыбе, мелким угрям, живущим в иле, устрицам разного посола, телячьим головам и подслащенной каше. А я похож на сыр «макарони», жидковатый, вонючий; чтобы он понравился, к нему надо привыкнуть. Это в конце концов происходит, но сначала вас много раз вывернет наизнанку".

Гюстав Флобер

"Я лишь литературная ящерица, что греется весь день под великим солнцем Красоты. Вот и все". Гюстав Флобер

Критики - как блохи: любят поскакать по белому белью и обожают кружева.

Аплодируйте граду, бьющему окна. Люди слишком легко решают, для чего создано солнце. Солнце создано не для того, чтобы лучше росла капуста.

Любовники - как сиамские близнецы, два тела с единой душой; но если один из них переживает другого, ему суждено всю жизнь таскать за собой труп.

Счастье - алый плащ, его подкладка - лохмотья.

... я думаю о Рембо..., ампутировавшем собственный гений...

ирония - либо отметина дьявола, либо отдушина здравомыслия.

Но женщины плетут интриги тогда, когда чувствуют свою слабость, они лгут от страха. А мужчины плетут интриги, когда чувствуют свою силу, лгут от самонадеянности.

Мне казалось, в наши дни патриотизм не ценится. Мне казалось, мы все предпочтем предать свою страну, нежели своих друзей.

... насиловать эту голову ради словесной эякуляции.

"Превыше всего Искусство. Сборник стихов ценнее железной дороги".

Но потом обнаруживается Элиза Шлезингер - замурованная королевская спальня в сердце Флобера.

каждый критик втайне мечтает убить писателя.

"Сколько раз мне приходилось падать навзничь, когда мне казалось, что я ухватил нужное!"