Школьные дни Иисуса

Страсть невозможно объяснить, её можно лишь пережить. А точнее, её приходится испытать внутри прежде, чем она станет понятна снаружи

Возможно, для нее спасение состоит и в том, чтоб люди оставили ее в покое.

Да, они хотят дать мне новую голову. Такова цена прощения. Они прощают тебя, а потом отрубают тебе голову. Бойся прощения, вот что я скажу.

Но пригожесть и доброта не связаны друг с другом. Пригожесть - случайное свойство, вопрос удачи. Можно родиться пригожим или невзрачным, мы этого сами не решаем. А вот быть добрым - не случайность. мы не рождаемся добрыми. Добрыми мы быть учимся.

Чего еще желать от автомобиля, кроме верности.

Если хочешь пример для подражания, смотри на меня, говорит он: смотри на Симона, образцового отчима, человека разумного, зануду; или, если не на меня, тогда на безобидного старика-безумца Дон Кихота. Но если ребёнок действительно хочет учиться, кто может научить его лучше, чем человек, способный вызвать столь неподобающую, столь непостижимую любовь?

Будь на белом свете поменьше страсти, тут было бы безопаснее.

Когда переплываешь океан на корабле, все воспоминания смываются, и ты начинаешь совершенно новую жизнь. Вот так всё устроено.  Никакого "прежде" нету. Вот так всё устроено. Никакой истории. корабль причаливает в  порту, мы сходим по трапу - и оказываемся здесь и сейчас. Отсюда начинается время. Ход часов.

Про душу он знает – читал, – что она упархивает, когда сталкивается с зеркалом, и поэтому её не может видеть тот, кто ею владеет, тот, кем владеет она.

...если приделывать к людям номера, они превращаются в муравьев.