Лошадь рванулась вперёд, и три следующих и связанных с нею в одну цепочку рванулись тоже, и мальчишка, только что кинувшийся в средние сани, от внезапного толчка вылетел из них на дорогу, под ноги следующей лошади…
В тот же миг он увидел прямо над собою, над своими глазами, блестящий полукруг подковы с двумя шипами по краям, между лошадиными ногами ему мелькнуло небо, он успел понять, что всё это — в последний раз, что больше никогда и ничего уже не промелькнёт перед ним, но тут же он услышал не свой, а чей-то чужой треск, что-то ломалось рядом с ним, но только не он сам, что-то хрипело, билось о землю и стонало.
Когда он вскочил на ноги, лошадь, с порванной привязью, с окровавленной губой, лежала на сломанной оглобле, другая оглобля, целая, была у неё на брюхе, два её копыта, вздёрнутые вверх, блестели подковами, а голова была откинута назад, и откуда-то не из себя, а со стороны, взглядом помутневшим, скорбным и виноватым она глядела на возницу, который, волоча за собою зелёный тулуп и тоже задыхаясь, бежал к ней, чтобы бить её.
С неимоверной быстротой мальчишка бежал прочь от места, на котором он должен был умереть, прочь от страшного непонимания, которое преследовало его.
Он плакал, не понимая, почему лошадь сделала всё, чтобы не убить его, а человек тоже сделал всё, чтобы его убить, и теперь жестоко мстит лошади за свою неудачу.
Ваша оценка
NastenkaTomasheva21 марта 2018269