С Уилки Коллинзом отношения у меня, мягко говоря, не складываются.

Что я могу сказать...

Это было нудно.

И если сначала нудно было на уровне затянутых описаний, то постепенно нудность стала нарастать, перешла в разряд «я физически ощущаю, что время замедляется», а затем достигла нудной стадии, когда каждая нудная страница начала казаться экспериментом по нудному исследованию предела человеческого нуднотерпения, и где-то к середине нудной книги нудность обрела собственный вес, гравитацию и нудно начала искривлять пространство время, превращая нудное чтение в бесконечный нудный процесс, а интрига, которую обещали в аннотации, случилась, наверное, где-то в следующей книге…

Здесь, кстати (и это единственное, что не было нудным), немного рассказывается о Бедламе - лондонской психиатрической лечебнице начала XIX века. Обращение с пациентами там было соответствующим времени: людей приковывали цепями к стенам, держали в камерах без света и использовали плети для усмирения. Не было никаких попыток лечения в современном понимании, а только физическое сдерживание и наказание в духе времени.

Главная героиня миссис Вагнер, приходит туда и видит мужчину по кличке Джек Строу, пациента, которого в книге называют сумасшедшим. Но к середине повествования он оказывается самым вменяемым персонажем, у которого нет затяжных нудных внутренних монологов, который не строит нудных хитроумных планов и не страдает от нудной рефлексии на десяти нудных страницах. А он просто реагирует на происходящее по существу и делает то, что считает правильным. И ещё он не надоедает, а в этой книге это редкое качество.

Сюжет?

Ну, как сюжет.

Он есть, но его спрятали под ворохом всего того, что может сделать повествование максимально утомительным. Есть некий мистер Келлер, богатый торговец, который против брака своего сына Фрица с девушкой Миной. Почему? Потому что мать Мины та самая «Иезавель», вокруг которой ходят тёмные слухи. Она якобы мотовка, живёт в долгах, а после смерти мужа-химика из её рук мистическим (ну-ну) образом исчезает ящик с ядами.

И весь этот нудный замес тянется нудно и долго, а потом ещё нуднее и ещё дольше, и когда кажется, что дальше уже некуда наступает следующая глава, и нудность делает ещё один шаг вперёд по эволюционной лестнице. Фриц страдает нудно, Мина тоже страдает, но более нудно. Она дочь Иезавели, но сама по себе ангел во плоти: добрая, наивная, красивая и абсолютно никакая. У неё нет характера, она не совершает поступков, нудно реагирует на то, что происходит вокруг и делает это, надо сказать, с нудной предсказуемостью. Ну, заплачет, ну, обрадуется письму, ну, согласится перенести свадьбу, ну, ещё раз заплачет, ну, снова обрадуется. Шаблонная «правильная» невеста викторианского романа в угоду мужчине - скучная, предсказуемая и вызывающая единственное желание: пусть кто-нибудь уже сделает что-нибудь интересное, потому что читать про её переживания отдельный вид нудного терпения. Но нет, все продолжают нудно переживать, нудно писать письма (и нудно читать эти письма вслух целиком, строчка за нудной строчкой), нудно подозревать друг друга и нудно обсуждать свои подозрения на протяжении десятков страниц, где ничего не происходит, кроме этих нудных обсуждений.

Теперь про мадам Фонтен. И вот тут у меня к автору вопросы имеются, потому что мадам Фонтен ( Иезавель) нудной мне совсем не показалась, наоборот, её было жаль. Да, по сюжету она отравительница, интриганка и в принципе ходячая угроза викторианской морали. Но если убрать этот готический флёр и посмотреть по-человечески? Женщина, которая неудачно вышла замуж. Мужу была интересна только химия, не деньги, не семья, не её мечты о нормальной жизни, а пробирки, реактивы и вечные опыты. Мадам осталась с ребёнком, без средств, с долгами и с репутацией, которую никто не спешил восстанавливать.

И если бы мужчина оказался в её положении, ему бы, скорее всего, посочувствовали. «Бедняга, обстоятельства сложились неудачно». Но женщина сразу падшая, расчётливая и коварная. Автор так старательно пытался выставить её чудовищем, что аж тошно стало. По версии Коллинза она плетёт интриги, травит людей и манипулирует стариками (про то, что эти самые сальные старики, с масляными слезящимися глазками, которых нам предлагалось вроде как пожалеть, поступают не совсем по-христиански – об этом, конечно и разумеется, вечерний выпуск новостей умолчал). А по версии реальности она же просто хочет, чтобы её дочь не повторила её судьбу. Чтобы Мина была счастливее, тем более выходит замуж по любви, сытнее и не мялась по чужим углам с мыслью «а где бы взять денег на хлеб и платье». Ну потому что во что ты одет тебя определяет, что тогда, что сейчас.

Я не оправдываю отравления, но когда читаешь, как автор с нудным упорством вкладывает в уста других персонажей фразы про «порочную натуру» и «дьявольское коварство»… ну, как бы, господин чуть перестарался. Слишком много грязи на одну женщину и слишком мало попыток понять, что привело её к этому. Так что в итоге вместо убедительного злодея получается какой-то карикатурный гомункул, которого жаль чисто по-человечески.

У меня уже спустя время после прочтения, возникла мысль - а не насмехался ли автор специально? Над Миной с ангельской пустотой, над матерью и её борьбой? Потому что «правильная» невеста выглядит жалко, «падшая» мать трагично, а единственный живой и не нудный персонаж - сумасшедший Джек. Возможно, Коллинз хотел сказать что-то важное про викторианское общество и его ярлыки. А может, просто писал как писал, не мне рассуждать, я не шарю.

Ближе к финалу, конечно, что-то начинает происходить, но чтобы до этого добраться, нужно нудно пройти через всё, что было выше. И когда я уже нудно смирилась с мыслью, что книга будет нудной до самого конца… ого!, что-то случилось. Но не думайте, что это случилось быстро, нет, случилось это настолько нудно и постепенно, что ты сначала не понимаешь… ну вот, сейчас что ли? Или не сейчас? А может, опять какое-нибудь нудное письмо?

Короче, там в какой-то момент выясняется, что мадам Фонтен действительно отравительница. Ну, сюрприз, кто бы мог подумать. Сначала отравила мистера Келлера, чтобы потом его «чудесно» спасти и войти в доверие. Потом пыталась отравить миссис Вагнер, потому что та раскрыла её махинации с деньгами. В ход идут «Зеркальные капли», яд, от которого, как выясняется, нет противоядия. И тут, казалось бы, драма, но драма тонет в очередных нудных объяснениях, кто кому что сказал и кто кому что подсыпал.

Развязкой мы обязаны сумасшедшему Джеку. Миссис Вагнер, которую уже успели отвезти в морг, оживает прямо на столе, в окружении колокольчиков и шнурков, которые должны были сигнализировать, если вдруг покойник очнётся. Кстати, это единственный по-настоящему ненудный момент во всей книге: когда колокольчик звонит, и женщина, которую все считали мёртвой, садится на своей кушетке. Атмосферно, и жаль только, что до этого нужно пройти четыреста нудных страниц.

Мадам Фонтен в этой суматохе по ошибке выпивает яд (конечно, по ошибке, кто ж сомневался) и умирает. Автор наконец понимает, что переборщил с демонизацией, и пытается добавить ей человечности: она просит только об одном, чтобы свадьба Мины состоялась. И Мина, бедная ангельская дурочка, плачет у её постели, а мать не может даже попросить прощения, потому что язык уже не слушается. Трагично.

Фриц и Мина в итоге женятся, мистер Келлер прощает всех (ну, кроме покойницы, её-то зачем прощать). Миссис Вагнер выздоравливает и продолжает бороться за права сумасшедших и женщин-клерков. Джек возвращается в Англию, где ему, видимо, будет спокойнее. И счастливы все, кроме тех, кто читал эту книгу и потерял несколько вечеров своей нудной жизни, которые можно было потратить на что-то менее нудное.

Так что ставлю книге нудную «дочитала и забыла». Оценку повысила только за сумасшедшего Джека, Мину и мадам Фонтен.

И в завершение сего нудного текста, который сам по себе уже является нудным памятником нудному терпению, которого потребовала эта нудная книга, я хочу обратиться к тем редким (и, вероятно, глубоко нудным) существам, которые всё-таки дочитали эту нудную рецензию до самого её нудного конца:

Спокойной нудной ночи всем, кто это дочитал.