Где властвует любовь

Право, зачем нужны джентльмены, если дамы все будут делать сами?

– Даже забавно, что путешествия творят с человеком.

– Что именно? – заинтересованно спросила она.

– Заставляют ценить свой дом, – тихо отозвался он.

Можно ли оценить совершенство, если наблюдаешь его постоянно?

– Я выгляжу как пугало? – спросила она.
Колин кивнул.
– Да, но ты мое пугало, – шепнул он. И был очень рад этому факту.

Трудно, когда тебя любит хороший человек, а ты не можешь ответить ему взаимностью.

Легко думать, что тебя не интересует чужое мнение, если это мнение лестное.

Он хотела быть красивой, пусть даже в глазах только одного мужчины. Потому что это единственный мужчина, мечтательно подумала она, который имеет для неё значение.

Ну разве не приятно обнаружить, что мы не совсем то, чем кажемся…

— Чем старше я становлюсь, – сказала она, – тем больше убеждаюсь, что этот мир населен глупцами.

Жаль только, что мужчина, которого она покинула, был единственным человеком, с которым она хотела бы остаться навеки.

- Они выследят меня и убьют, - сказал колин.

- Обе?

- Они обьединят силы.

Может, это и есть любовь. Когда нуждаешься в женщине и продолжаешь восхищаться ею, даже  когда злишься на неё.

Когда человек убежден, что у него есть проблемы, не слишком приятно слышать, что они не стоят выеденного яйца.

Самое лучшее в любом путешествии, не считая отъезда, – это возвращение домой.

Колин окончательно убедился, что женский ум – это нечто загадочное и непредсказуемое, чего мужчине никогда не понять. На свете нет женщины, способной добраться из пункта А в пункт Б, не остановившись по пути в пунктах С, Д и X.

– Чем старше я становлюсь, – сказала она, – тем больше убеждаюсь, что этот мир населен глупцами.

Кому нужны слова, которые никогда не будут услышаны?

Разумеется, он никогда бы не променял свое аристократическое происхождение на профессию – в конце концов, не каждому повезло уродиться Бриджертоном! – но было что-то бодрящее в деловой походке адвокатов, направляющихся на судебное заседание, или докторов, спешащих к своим пациентам.

– Ты не собираешься зайти в Бриджертон-Хаус? – спросила Дафна.
– Зачем, чтобы опозориться еще и перед Энтони?
– Или Бенедиктом, – сказала она. – Он тоже там.
Видимо, такова особенность больших семей, что всегда есть возможность выставить себя дураком одновременно перед всеми братьями и сестрами.

– Мне казалось, ты уже не в том возрасте, чтобы мама таскала тебя за собой, – хмыкнула она.
– Ты прекрасно знаешь, что матушка будет таскать всех нас за собой, даже когда мы превратимся в дряхлых маразматиков.