Виноваты звезды

"That's the thing about pain", Augustus said, and than glanced back at me. "It demands to be felt".

I told myself – as I’ve told myself before – that the body shuts down when the pain gets too bad, that consciousness is temporary, that this will pass. But just like always, I didn’t slip away. I was left on the shore with the waves washing over me, unable to drown.

The pleasure of remembering had been taken from me, because there was no longer anyone to remember with. It felt like losing your co-rememberer meant losing the memory itself, as if the things we'd done were less real and important than they had been hours before.

Worry is yet another side effect of dying.

Look, let me just say it: he was hot. A nonhot boy stares at you relentlessly and it is, at best, awkward and, at worst, a form of assault. But a hot boy... well.

Что прекрасней - произнесённое или недосказанное? Свист дрозда или миг тишины после? (У. Стивенс)

Но если быть совершенно честным, ребяческая идея о том, что у автора романа есть какой-то особенный взгляд на героев книги... это нелепо. Тот роман был создан из каракуль на полях, дорогуша. Персонажи, населяющие его, не обладают жизнью за пределами этих почеркушек. Что с ними случилось? Все они прекратили свое существование, как только роман закончился.

"Ты пытаешься доказать, что редкая и хрупкая вещь красива только потому, что она редкая и хрупкая. Но это ложь, и тебе это известно."

So dawn goes down to day, the poet wrote. Nothing gold can stay.

Незнание - это наше благославление.

- Я начинаю думать, что у тебя фетиш - ампутированные конечности,- ответил он, все еще целуя меня. Я рассмеялась.

• Мой фетиш - Август Уотерс, - обьяснила я.

Определением человечности является способность восхищаться величавостью творения

Одно из преимуществ не-курения - то, что пачки сигарет хватает навсегда.

...может, некоторым людям нужно верить в нормального всемогущего Бога, чтобы молиться, но не мне.

И хотя это была его мечта, не моя, я приняла ее.

Современность специализируется на сражениях, в которых никто не теряет ничего ценного, за исключением, вероятно, своих жизней.

— Это все еще круто, ходить в молл? — спросила она.

— Я очень горжусь незнанием того, что круто, — ответила я.

Всегда было больно не дышать как нормальный человек, постоянно напоминая легким, что они легкие,заставляя себя принять как неразрешимую царапающую и скребущую изнутри жажду по кислороду.