Цитаты из книги Магония

Ведду я едва знаю, но сарказм отличаю на слух. Пятнадцать лет я практически из него и состояла.

Я наконец понимаю, почему люди боятся смерти. Наконец осознаю, почему никто не хочет о ней говорить. Санта Клаус-наоборот уносит всю сущность моей жизни в большом мешке, а я должна смириться.

– Maganweter. С древневерхненемецкого это «воздушный вихрь». – Джейсон. – Расслабься. Я не говорю на древневерхненемецком. – Уж лучше б не говорил. Потому что это ни в какие ворота. Тайно выучить древневерхненемецкий без меня.

Клайв-Хреновина делает меня плоскогрудой, остроребристой и косолёгочной. В остальном я совершенно опупительная.

Есть нечто потрясное в наличие этого & в моём имени. Сам символ происходит от латинского «et» – где две буквы сплелись вместе. В общем, в моём имени живёт невидимый инопланетянин.

Мама: В день, когда мы едва тебя не потеряли, мы вдруг поняли, что твоё имя Аза. Что надо было назвать тебя в честь полного спектра, от «Эй» до «Зед». Идеально.

Школьная медсестра: Ты чудо! Наше чудо! Аза Рэй Бойл: (звуки рвоты).

– Итак, в курсе вы или нет, но люди продолжают открывать всё больше цифр числа пи. Я хотел дать Азе их все. Пытался сделать это в нашу первую встречу и только позже выяснил, что она знает куда больше цифр, чем я. Я пытался подарить ей что-то, что никогда не закончится.

В некоторых старых историях группы звезд складываются в буквы. Небесный алфавит. Послания, что меняются по мере вращения Земли. И, глядя на небо под таким углом, можно увидеть внушительную перемещающуюся поэму или, может, абзац, сперва написанный одним автором, а затем, когда Земля сдвигается, отредактированный другим. Так что я все смотрю и смотрю, пока однажды не смогу что-нибудь прочесть.

Ничто так не ускоряет течение дня, как неприятности.

Мы постоянно соревновались, кто откопает более странную фиговину, о которой прежде никто из нас не слыхивал. По последним подсчётам, я выигрывал, но лишь на одно очко. В прошлом году Аза записалась на конкурс талантов, вышла на сцену и, включив запись битбокса, начала насвистывать что-то странное поверх. Я сидел в зале и помирал. Потом он спросила меня: "А как твой сильбо?" Оказывается, сильбо - свистящий язык на Канарских островах. Аза выиграла этот раунд, хоть и не конкурс талантов

Все мы мечтаем о небе и летаем во сне, но в этом сновидении я не летаю, я плыву, и подо мной океан из ветров.

Я говорю «сновидение», но оно кажется более настоящим, чем вся моя жизнь.

Целая страна магов – это как-то скучно, ведь вся суть волшебства в том, что оно подвластно не каждому. Иначе это уже не волшебство, а обыденность. Страна магов – это все равно что страна механиков.

Мама Джейсона, Ив, однажды сказала мне, мол, если бы каждый отдал часть того, что имеет, то хватило бы всем. Ведь получается, в мире у кого-то избыток, а у других – ничего.

– Ты стесняешься, – говорит Дэй, появляясь рядом, и смеётся. – На тебе почти не было одежды. – Подводница! – Впервые он меня дразнит. – Эксгибиционист. – Что это? – Человек с навязчивым желанием показывать другим свою привлекательность, – чопорно отвечаю я. И тут же мысленно себя кляну.

Это не как в «Маленьких женщинах». Меня всегда тошнило от Бет и её милой Бет-болезни. От того, что люди вечно воображают, будто она выжила. Хотя она стопудово умерла. В подобных историях, если тебя заворачивают в одеяло, а ты в ответ слабо улыбаешься, – ты мёртв.

Половина сердца на земле, половина в облаках.

Проще заранее продумать своё поведение, чем вынужденно вступать в беседу с кем-то, кто изображает «фальшивую любезность», «фальшивое беспокойство» или «фальшивый интерес». Я же предпочитаю действовать следующим образом: пошутить, скорчить дебильно-извиняющуюся рожицу и ровно в две секунды отвертеться от разговора.

Я никогда не думал, что это случится. Я подозревал, что это, возможно, произойдёт. Я знал, что это неизбежно. Я этого не предвидел

Иногда я ловлю себя на неблагоразумных поступках, однако понимание этого меня не останавливает. Меня призывают тёмные уголки моего мозга, и они сильны. Чтобы оставаться сосредоточенной и не думать о них, каждый день приходится прилагать массу усилий. В восьмом классе я утратила бдительность и час спустя превратила свой экземпляр романа "Гроздья гнева" в оригами-цирк из ста тридцати четырёх животных, страусов и слонов, вагончиков на колёсах и акробатов