Бессмертный

Ты несешь смерть в каждой клеточке своего тела. Каждый крохотный кусочек тебя умирает быстрее, чем по мановению руки. Ты умираешь все время, каждую секунду. Как я могу отнять у тебя это?

– Ты не можешь со мной так поступить, Маша! Скажи мне, что его зовут Дмитрий Григорьевич. Скажи, что его зовут Приап и ты не смогла противиться искушению. Моя жена не посмела бы привести Ивана в мой дом, не вонзила бы мне нож вот так, прямо в шею.

— Когда я говорю «навечно», — прошептал Кощей, — я имею в виду чёрную смерть этого мира. Иван только в настоящем моменте, в его мерцающем огоньке, в зеленом поле, со ртом, прижатым к твоему рту. Он растягивает этот момент. Но в вечности нет никакой яркости, она не такая. Вечность — холодная, твердая и бесповоротная.

Ты будто зимняя ночь в нём, сказал он ей, когда дарил его. Я бы мог спать на холоде внутри тебя.

– Как мы можем сравниться с тремя головами, хвостом, что горный хребет, и дыханием, которое выжигает империи?
Человек в очках посмотрел на них с возмущением:
– Слушайте, вы, преступники, когда это у меня было три головы?! Никогда не было! Вот что получается, если дать волю этим писателям и не припахивать их для правого дела Партии, прежде чем они научатся злоупотреблять винительным падежом. Я – товарищ Горыныч, и у меня одна голова!

...и несколько полей, на которых темная глубокая земля выносит все, что с ней творят.

Вот жена тащила на кладбище мужа, замерзшего, как труба, да и умерла, пока тащила; ни один из них не смог добраться, куда собирался, но вместе-таки добрались.

Гамаюн ест из плошки прошлого, настоящего и будущего, из плошки, где мой Иванушка младенец, и крепкий юноша, и старик с внуками. Вот она идет, совсем как птица, да только не птица, скрип, скрип, скрип.

...никого нельзя судить за то, что он любит больше, чем следует, а только за то, что любит недостаточно...

...мы, некогда живые, все еще можем любить тебя, защищать тебя, хранить тебя от невзгод и опасностей. Ничто никогда не умирает насовсем.

Я всю тебя обновлю, ты будешь моей революцией – не красной, и не белой, а черной.

Нельзя никого наказывать, если не хочешь простить в конце концов.

Do you think I came through the living and dead worlds to be a Party mistress? I am your loyalty; I am your kommissar.

I’ve been married seventeen times, Marya Morevna. Do you have any idea how much I know about men? And women! Don’t look so shocked—after an eon or two of being a wife you’ll want one of your own, too. Fiendishly convenient things, wives. Better than cows. They’ll love you for beating them, and work ’til they die.

A body needs a good memento mori to flush out the humors.

"Я понимаю,что ты собираешься нарушить своё обещание, и я закрываю руками мой слух и моё сердце, чтобы не возненавидеть тебя."