Цитаты из книги Колокола

Я вижу среди вас призрак дней прошедших и грядущих! ...Я знаю, что Время хранит для нас наше наследие. Я знаю, что придет день и волна времени, поднявшись, сметет, как листья, тех, кто чернит нас и угнетает. Я вижу, она уже поднимается! Я знаю, что мы должны верить, и надеяться, и не сомневаться ни в себе, ни друг в друге.

временами в природе совершаются какие-то страшные сдвиги, влияющие на всю систему общественного устройства.

«Ох, какая же большая разница между обутыми и босыми!»

Преврати меня в старуху..! Сделай меня сморщенной, дряхлой, избавь от страшных мыслей, которые смущают меня, молодую!

оплакивает мертвых и общается с мертвыми — мертвыми надеждами, мертвыми мечтами, мертвыми грезами юности; но она жива.

Кто вкладывает в уста Времени или слуг его... сетования о днях, тоже знавших невзгоды и падения и оставивших по себе глубокий и печальный след, видимый даже слепому, — сетования, которые служат настоящему только тем, что показывают людям, как нужна их помощь, раз кто-то способен сожалеть даже о таком прошлом, — кто это делает, тот грешит.

Выражать недовольство — незаконно, а я как раз и выражаю недовольство, хотя, видит бог, я бы куда охотнее был бодр и весел.

неблагодарность — порок

- Какая на дворе погода, Энн? - спросил бывший швейцар сэра Джозефа Баули и, протянув ноги к огню, потер их, насколько позволяли его короткие руки, словно говоря: «Если плохая - хорошо, что я дома, если хорошая — все равно никуда не пойду».

Тебе где накрывать, отец? На тумбе или на ступеньках? Фу-ты ну-ты, какие мы важные! Даже выбирать можем.

Мысль, что он честно зарабатывает свой хлеб, доставляла ему огромное удовольствие, а отказаться от удовольствий при его бедности было ему не по средствам.

Годы все равно, что люди. Одни умирают легко, другие трудно.

Будем довольны своим положением. Будем на сквайра взирать с уважением, Будем трудиться с любовью и рвением И не предаваться греху объедения,

«Да, да. Мы всегда не правы, и оправдать нас нечем...Ничего хорошего в нас нет. Мы так и родимся дурными!»

Он говорит, отец, что сейчас мы бедны, и тогда будем бедны, но сейчас мы молоды, а не успеем оглянуться — и станем старые. Он говорит, что если мы — в нашем-то положении — будем ждать до тех пор, пока ясно не увидим свою дорогу, то это окажется очень узкая дорога… общая для всех… дорога к могиле, отец.

Мистер Тагби пообещал, что больше не будет; но вся его жизнь была сплошною битвой, в которой он, если судить по усиливающейся с годами одышке и густеющей багровости лица, терпел поражение за поражением.

Он являл собой картину такого глубокого падения, такой предельной безнадежности, такого жалкого позора, что она закрыла лицо руками и отвернулась, чтобы скрыть свою боль.