Не здесь и не сейчас

После закусок Шура, который живо интересовался английским, спросил, что означает бессмысленное при буквальном переводе выражение «Here you are».

— Это очень просто, — с оттенком некоторого покровительства улыбнулся Марат, — это означает «вот, пожалуйста».

В этот момент официант — ему давно внушала подозрение неказистая одежда Шуры и Макса — подошел к их столику и спросил:

— Ну что, молодые люди, рассчитываться-то когда планируем?

— Here, бл… дь, you are, — Шура огорченно развел руками, как бы сетуя на низкий класс местных халдеев, и Марат от хохота сполз под стол.

Макс старался казаться бодрым и уверенным, но состояние его было близко к панике. Не меньше минуты он переводил сказанное Станиславой и мучительно подбирал иностранные слова для ответа, одновременно пытаясь внушить себе, что скованность и подавленность вызваны исключительно отсутствием разговорной практики и желанием не ударить в грязь лицом. Однако вредный внутренний голос хохотал над его попытками обмануть себя и развязно кричал в ответ: come on guy, ты же прекрасно понимаешь, в чём дело! В высоких веснушчатых скулах; в приглушённом тембре и в естественности интонаций, среди которых пустовато-иронические находятся в меньшинстве; в поблескивающих за губами крупных белых резцах; во влажном сиянии ее глаз — и больше ни в чём.

... Максим вспомнил: недавно он видел нечто подобное в кино, правда, тогда не очень хорошо понял, о чём была запомнившаяся ему сцена. «Однажды в Америке», заведение «Толстый Мо», пожилой герой де Ниро поднимает стульчак и встаёт на унитаз, чтобы сквозь щель в стене посмотреть на захламлённую подсобку, где много-много лет назад репетировала танец его возлюбленная, с которой у него ничего хорошего не вышло; и, заглянув в прошлое, солидный пожилой господин превращается во влюблённого подростка по кличке Лапша, который ещё не знает, как печально закончится его love story.

Иванов минуту подумал и поведал, как на заре его отрочества, в пятницу, кажется, вечером, в дверь позвонили, и они с мамой обнаружили, что за дверью лежит мертвецки пьяный отец. Третьеклассник Шура помогал маме тащить отца до дивана, а мама говорила, что папа работал-работал всю неделю, чтоб им денежки заработать, и теперь вот сильно устал.
— И тогда, — сказал Шура, сидя перед одноклассниками с совершенно неподвижным, бесстрастным лицом (он был похож на плохого русского из голливудского боевика времен холодной войны), — я решил: фиг я вам буду работать, когда вырасту. Буду спортсменом — я от спорта меньше, чем чем папа от работы, устаю.