Затерянный город Z

Конан Дойл, писавший пропагандистские воззвания, где война изображалась чем-то вроде рыцарского турнира, восклицал: "О, не страшитесь, ибо наш меч не сломается и никогда не выпадет из рук наших".

Между тем одно дело — мчаться по порогам знакомой реки, а совсем другое — сплавляться по стремнинам, не отмеченным ни на одной карте и грозящим в любой момент обернуться водопадом высотой в сотни футов. Если кто-то из участников экспедиции упадет за борт и ухватится за край плота, он обязательно перевернет его. Единственный достойный выход из положения — тонуть.

Возможно ли, чтобы три человеческие жизни были потеряны ради "цели, которой никогда не существовало"?

Последняя весть от МакКарти пришла в третьей записке, где было сказано: "Моя работа закончена, и я умираю счастливым, зная, что моя вера в Фосетта и в его затерянный Золотой город не была напрасной".

Много лет, сказала она, другие люди приходят издалека, чтобы расспросить об этих пропавших путешественниках. Она воззрилась на меня, и ее узкие глаза распахнулись.
— Что такого сделали эти белые люди? — спросила она. — Почему это так важно для их племени — найти их?

Чиновник из КГО замечал Фосетту: "Мне кажется, вы слишком уж беспокоитесь о том, что о вас говорят люди. На вашем месте я бы не стал об этом волноваться. Что может быть успешнее успеха?"

Однако те самые качества, которые делали Фосетта великим путешественником: демоническая ярость, невероятная целеустремленность и чувство почти божественной неуязвимости и бессмертности, — одновременно пугали окружающих. С ним страшно было находиться рядом. Он ничему и никому не позволял становиться на пути у своей цели — или у своей судьбы.

Однако Фосетт считал шаги и забирался на возвышенные береговые точки, откуда удобнее ориентироваться по звездам, как будто, сведя этот дикий край к цифрам и диаграммам, он мог победить его. Его спутникам не нужны были путеводные знаки. Они и без того знали, где находятся: в зеленом аду.

Фосетта провели в здание КГО для встречи с Голди, чьи синие глаза, казалось, "сверлили дырки в собеседнике", по выражению одного из его подчиненных. Голди, которому было под шестьдесят, всегда носил в кармане ампулу с ядом, чтобы принять его, если он станет инвалидом или неизлечимо больным.

Я поднес одно из писем поближе к свету. Оно датировалось 14 декабря 1921 года. В нем говорилось: "Нет почти никаких сомнений, что в этих лесах таятся следы забытой цивилизации самого неожиданного и удивительного свойства".

Огромный город сверкал огнями, точно кто-то собрал в нем все звезды с неба.

Столетиями у картографов не было никаких способов узнать, что же находится на большей части земного шара. И довольно часто эти пробелы заполнялись фантастическими королевствами и чудовищами, словно эти выдумки, пусть даже самые жуткие, были все же не столь страшны, как подлинное неведомое.

Но когда они встретились снова, она не могла найти в себе силы оттолкнуть его: "Мы посмотрели друг на друга, и счастье захлестнуло нас, на сей раз — неодолимое. Мы снова обрели друг друга!"

К тому времени почти весь мир уже был исследован, с него успели снять покров загадочного очарования, однако Амазония оставалась таинственной, словно темная сторона Луны.

Безжалостные природные условия Амазонии послужили питательной почвой для одной из самых стойких теорий развития человека – экологического детерминизма. Согласно этой теории, даже если некоторые из первобытных людей и сумели выжить в этих тяжелейших на планете условиях, они представляли собой всего лишь немногочисленные примитивные племена, и их развитие вряд ли зашло далеко. Иными словами, общество — заложник географии.