Мой (не)любимый дракон. Выбор алианы

Все любят хеппи-энды. Жаль, не всегда они случаются в жизни. И только заядлые мечтатели и неисправимые оптимисты верят в такие сказки. Им постоянно слышится мажорный аккорд.

Значит, я не одинока и в этом мире. Это ли не главное? Ну а все остальное сложится и приложится.

хлестала. — За любовь, Фьярра, надо бороться. За счастье надо бороться. Бороться надо за себя!

— Скромность и почтение к старшим вам бы тоже не повредили, — переворачивая страницу потрепанного требника, мрачно заметила церберша.
— Не все старшие заслуживают моего почтения. А скромность у таких юных особ, как я, зачастую показная, и это — лицемерие. Тоже грех.

Ради империи и своих подданных Скальде готов пойти на любые жертвы. Я же не готова жертвовать собой ради чужого мира. Мира, который не понимаю. Людей, которые не желают принимать меня такой, какая я есть.

Вы же мудрый маг. Только почему-то стесняетесь демонстрировать свою мудрость. Или попросту ленитесь ею пользоваться.

— Разве так бывает, чтобы все проходило гладко? Мы ведь с вами не в сказке. Хоть благодаря вам, ваше великолепие, я, пусть и ненадолго, перенеслась в самую чудесною сказку.

Я поплелась следом, продолжая нервно теребить ни в чем не повинные ленты. Кусать пылавшие от поцелуев губы. Внутри меня тоже что-то пылало. А скорее, просто мучительно тлело — осознание того, что несмотря на наше с ним сумасшедшее притяжение, мы совершенно разные. Видим мир по-разному, и я не уверена, что когда-нибудь смогу взглянуть на Адальфиву и ее варварские порядки глазами Скальде. То, что для него нормально и справедливо, для меня — жестоко и дико.

лишнее.
— А я снова позволяю вам себе это самое лишнее позволять...

Я обхватила плечи руками. Холодно не было. Несмотря на то что солнцу уже давно следовало скрыться за горизонтом, здесь оно светило ярко, согревая своими лучами. Но я все равно замерзала. Холод поднимался из глубин моей не принадлежавшей этому миру души. Рождая страх, щупальца которого больно впились в сердце после рассказа тальдена.

Не знаю, что Скальде имел в виду, когда говорил: «Позавтракаем на месте». Пока летели, меня не покидало ощущение, что завтраком, а заодно и обедом для него стала я.

Прямо как в старых русских сказках. Направо пойдешь — себя потеряешь. Налево — любимый конь пропадет. Правда, в моем случае просто «любимый», без коня.
В одном не сомневалась: я не желаю Скальде зла. Не стану той, из-за которой его жизнь трагически оборвется.

Я всегда мечтала о спокойной жизни. Хотела назло байкам о проклятии, которые оказались совсем не байками, обзавестись семьей. С Лешкой мы давно были близки, понимали друг друга с полуслова. Имели много общих интересов. И друзья у нас тоже были одни на двоих. Нам было легко вместе. Приятно и удобно.
Мне нравилось пребывать в этой своей зоне комфорта, и я искренне верила, что пусть с годами страсть и утихла, но любовь, конечно же, сохранилась.
Наивная.

Мабли, как швейцарские часы, была эталоном точности. Являлась утром всегда в одно и то же время, когда солнце только начинало ползти по небу и до зенита ему было, как мне из Хрустального города до Москвы.

Все поглотил вязкий полумрак замка. Вокруг меня сновали безликие силуэты. Не люди — лишь блеклые тени.
И я вдруг осознала, четко и ясно, что если с ним что-нибудь случится… Если это что-то непоправимое…
Мой мир навсегда останется полон таких теней.

— Доволен? — зло выцедила в драконью морду. — Нравится наблюдать за тем, что со мной вытворяет тагрова привязка? Нравится меня мучить? Чувствовать себя господином безвольной куклы. Может, снова меня поцелуешь? Я ведь даже не смогу тебе противиться. А? Каково это, ваше великолепие, быть хозяином марионетки?!

Можно я сделаю ей харакири? Можно? Пожалуйста! Правда, мечи наверняка тупые. Ничего! Отпилим.

Паренек смотрел на меня молящим, полным надежды взглядом. Кот из «Шрека» при виде его удавился бы от зависти.

Я вся была вялой, словно завалявшийся в холодильнике пучок прошлогодней петрушки. Голова, полная сумбурных мыслей, тяжелая, точно гранитное надгробие, никак не желала расстаться с подушкой.

Бывают такие люди, которые согревают одним присутствием, щедро делясь с окружающими частичкой своего внутреннего света и чистой энергией.