Белый кролик

Шофер. Вот уж нет! Послушайте, мадам, я целых пятнадцать лет сюда езжу. Вожу сюда людей, им впрыскивают это лекарство, а потом я вожу их назад. И они уже совсем другие люди.
Вета. Надеюсь!
Шофер. Можете не сомневаться. По дороге сюда они едут, развалясь, и только радуются. Болтают со мной о том о сем. Иногда останавливают машину, чтобы полюбоваться на закат, на перелетных птиц. Иногда останавливают машину и любуются на птиц, когда и птиц-то нет никаких, и радуются солнцу, когда одни тучи кругом. На душе у них хорошо, да и чаевые я получаю хорошие. Ну, а после — ой-ой-ой! (Машет рукой, хочет уйти.)
Вета. После — ой-ой-ой? Что вы хотите сказать — «после ой-ой-ой»?
Шофер. После они ноют, брюзжат, фырчат… Вопят, чтобы поосторожнее ехал, потише, не налетел на другую машину. Орут, чтобы я поторапливался. Их, кроме себя, ничего уже больше не интересует. Нет у них теперь веры ни в меня, ни в мой драндулет — а ведь драндулет все тот же, да и шофер прежний, и едем мы назад той же дорогой. Ни тебе веселья… ни тебе чаевых! (Хочет уйти.)
Вета. Мой брат все равно дал бы на чай. У него широкая натура всегда была.
Шофер. А больше не будет. Мадам, вы уж мне поверьте: как вспрыснут ему это лекарство, станет он таким же, как все, а вы знаете, что это за поганый народ… Рад был познакомиться. Я подожду. (Уходит.)
Вета (бежит к двери в кабинет). Боже мой, судья Гафни, Мирта! Остановите их!.. Остановите! Не давайте ему этого лекарства! Элвуд! Элвуд! Иди сюда!
Судья. Что ты, нельзя! Не мешай доктору Чамли…
Мирта. Мама, нельзя!
Вета (стучит кулаками в дверь). Я не хочу, чтобы его кололи. Я не хочу, чтобы Элвуд стал таким! Я не люблю таких людей!
Мирта. Судья, скажите ей, чтобы она замолчала! Мама, перестань!
Вета. Нет, это ты молчи! Довольно! Я дольше тебя живу на свете! Я помню моего отца. Я помню твоего отца. Я помню их всех…

Чамли (мечтательно). Я знаю, где бы я хотел побывать.
Элвуд. Где?
Чамли. В Акроне.
Элвуд. В Акроне?
Чамли. Там, за городом, сдаются летние домики в кленовой роще — роща такая прохладная, зеленая…
Элвуд. Клен — мое любимое дерево.
Чамли. Я бы хотел встретить там красивую молодую женщину, тихую, молчаливую. Какую-нибудь незнакомку.
Элвуд (с интересом). Вы хотите посидеть с ней под кленом?
Чамли. Я бы даже не спросил ее имени. И пусть бы я сам был каким-нибудь никому не известным человеком.
Элвуд. Но почему бы вам не спросить, как ее имя? У вас могут найтись общие знакомые — подумайте, какой интересный получится разговор!
Чамли. Я пошлю за пивом… прямо со льда. У нас завяжется беседа. Я расскажу ей то, что не говорил никому, то, что спрятано у меня вот здесь. (Бьет себя в грудь. Элвуд с любопытством разглядывает его грудь.) А потом… я опять пошлю за пивом.
Элвуд. А почему не за виски?
Чамли. Пиво лучше.
Элвуд. Разве что под кленом… А вдруг она не любит пива?
Чамли. Пусть она лучше молчит… Просто слушает, а иногда гладит мягкой белой ручкой меня по голове и приговаривает: «Бедненький! Ах ты, мой бедненький!»
Элвуд. И долго это будет продолжаться?
Чамли. Недели две.
Элвуд. А вам не надоест? Одни только клены, пиво, да «ах ты, мой бедненький» — целых две недели?
Чамли. Нет, не надоест. Это будет чудесно.
Элвуд. А по-моему, вы делаете ошибку, что не даете ей высказаться. Ведь она все-таки кое-что повидала на своем веку; она может рассказать вам много интересного. И уж совсем большая ошибка — пить столько пива. Но, в конце концов — это ваши две недели, распоряжайтесь ими по-своему.
Чамли. Скажите, мистер Дауд, а Гарви… он сможет мне помочь?
Элвуд. Отчего же нет. Никогда не слышал, чтобы он хоть слово сказал против Акрона. Кстати, доктор, а где же Гарви?

Чамли (встает, осторожно). А вы разве сами не знаете?

Элвуд. В последний раз я видел его с вами.