Ты – моя причина жить…

"Знаете, жизнь действительно полосатая. Кажется, что полоса темного цвета длится вечность, а светлая пролетает вмиг. Все хорошее мимолетно.Но если бы не было темного, как бы мы узнали, что существует белое?"

"Ты знаешь, действительно, в жизни порой случаются люди и ситуации, которые бы никогда не случились, если бы не определенный момент".

«Тогда он думал даже о самоубийстве. Жизнь казалась никчемной и пустой. Брэдли не удалось добиться ровным счетом ничего под опекой отца. Он только создавал проблемы. И, если бы не его брат Джоуи, интуитивно учуявший, что у Брэдли проблемы, непонятно, чем бы все закончилось».

«– Игорь, потому что я безразлична тебе совершенно, – спокойно ответила она. – Как я могу полюбить человека, который не чувствует ко мне ничего?
– Так же, как это делают все женщины, – ответил он».

Игорь ходил по квартире со стаканом виски и грыз ее, не переставая, монотонно, словно получая от этого немыслимое удовольствие. Когда наутро он ушел, Ира хотела сменить замок, переехать, не видеть его больше никогда

Их отношения давно перешли на другую стадию, где никто никому ничего не должен. Игорь приходит и уходит тогда, когда захочет, а Ира смиренно ждет и надеется, что однажды он останется навсегда

Игорю стало страшно. Он знал, что в случаях, когда сапер убеждается в отсутствии возможности разминировать устройство, он говорит “Скоро вернусь” и уходит, чтобы больше не вернуться никогда. Неужели это все? Он даже не успел подумать о своей дочери, о своем неудавшемся браке, о своем безобразном отношении к людям

Отражение [в зеркале] - это то, что необходимо каждому человеку, чтобы в минуты слабости обрести себя. Это тот якорь, на котором крепится вся наша психика. Якорь твёрдо держит корабль с мозгами у причала, не позволяя ему дрейфовать на волнах безумства, заливаться слезами и тонуть.

В этот момент я подумал, что жаль, мама меня не видит.
Я немного помолчал и отпил цикорий с коньяком вкуса светлой полосы.
– Все-таки оставлю его у себя, – многозначительно произнес я.
– Оставите? – переспросил Павел Витальевич. На его лице отразилось недоумение. – Что оставите, Василий?
– Мамино пальто

Чтобы не дать себе умереть от тоски и страха, я запретил себе плакать. Сердце щемило постоянно, но так теперь будет всегда – единственная, кто могла его успокоить, ушла навсегда