И когда я балансировала на грани между любовью и смертью, именно любовь заставила меня сражаться. Бороться за то, чтобы… Жить.

И в эту самую минуту я вдруг поняла, что никого не смогу полюбить так, как Эвана Мэтьюса.

В своей изменчивой жизни я испытала все - и любовь, и утрату.
Причем утрату настолько тяжелую, что, казалось, такую ношу человек просто не в силах вынести.

Но любовь пришла нежданно. И я чуть было не упустила ее, так как побоялась позволить ей расцвести.

Нас затянула увлекательная игра, в которой мы касались, но не прикасались, знали, но не говорили, чувствовали, но ничего не показывали. Мы были друзьями, которые шли по перекинутой через пропасть тонкой доске, а я — захваченная новыми ощущениями — не понимала, что доска эта может в любой момент обломиться у меня под ногами.

– Ведь я впервые в жизни распаковал вещи. И все ради тебя. И я всегда, слышишь, всегда говорил тебе правду, даже насчет моих чувств к тебе. Я еще никогда и ни с кем не был таким откровенным. Я доверял тебе. – Его голос вдруг опустился до шепота: – Ну почему, почему ты не смогла мне довериться?

Завтра – это уже другой день, день, который приблизит меня к тому моменту, когда я смогу оставить все позади.

Каждый имеет право на второй шанс.

Ничего не осталось... только я сама.

Любовь помогала мне жить, а не просто выживать. Позволила мне проверить себя на прочность, и я оказалась намного сильнее, чем думала. Ее нежное дыхание рубцевало мои раны и сглаживало шрамы. Она позволяла мне стать выше, причем речь, естественно, не идет о том росте, что измеряется в дюймах.

Победителей не будет. Проиграют все.

Мне нравится мое одиночество, нравится мое личное пространство и нравится, когда меня оставляют в покое.

Ведь это огромный риск – впустить еще кого-то в свою жизнь.

Конечно, легко обещать, когда ничего не знаешь

Конечно все это тебе может показаться несколько странным. Но нам с Сарой нравиться, особенно если небо звездное. - Я сделала несколько шагов назад и подняла голову. - Надо выбрать себе звезду. А потом запрокинуть голову и кружиться на месте, не сводя глаз со своей звезды, -и так, насколько хватит сил. -И я начала медленно кружиться. - Затем лечь на землю и смотреть на звезды. Они будут кружиться, а твоя стоять на месте... - Ну что, хочешь попробовать?

Эван соскользнул с дивана, посадил меня к себе на колени и заглянул в глаза.
– Я не ненавидел тебя, – ласково сказал он. – Я неспособен тебя ненавидеть.
А потом наклонился и прижался губами к моему рту. И когда наконец оторвался, то я с трудом перевела дух.

– Я все еще люблю тебя! – крикнул с верхней ступеньки Эван. Я замерла, крупная слеза покатилась по щеке. – Пожалуйста, не уходи!

– Значит, ты здесь, – облегченно прошептала я, скосив на него глаза.
Он озабоченно посмотрел на меня, вытер слезу у меня на щеке.
– Да, я здесь, – успокоил он меня, и лицо его вдруг исказилось от боли. Он сразу все понял. – Я больше никуда не уйду.
Еще до конца не проснувшись, я посмотрела на него осоловелыми глазами, не в силах понять, это сон или явь.

Я смотрела, как языки пламени лижут темноту, постепенно проваливаясь в блаженное небытие.

"We were engaged in a very intricate dance of touching without touching, knowing without saying, and feeling without expressing. We were friends walking along a ledge, a very thin ledge - and I was too caught up in my heightened awareness of his existence to realize how close the ledge was to crumbling beneath my feet."

Поступать хорошо - не значит правильно.