Хищники

Я думаю, что каждая личность — это гигантский колодец. Растущий ребенок складывает в него свое прожитое, опуская как можно глубже все самое неприглядное, оставляя сверху самое лучшее. Становясь взрослым, он закрывает этот колодец и прыгает сверху, чтобы до самой смерти все как следует утоптать. Став взрослым, он смотрит на того ребенка, которым он был и который все еще прыгает и прыгает, уминая прошедшее. И это вечное движение кажется ему весельем, энергией смеха, жизнерадостностью. А этот взрослый, который теряет из виду ребенка, все еще прыгающего на колодце собственной конструкции и ученичества, — этот взрослый становится печальным и опустошенным.

Увы, иногда дно этого колодца настолько топкое, что он трескается, и ребенок больше не может прыгать от радости. Иногда даже бывает, что дно колодца — это зловонная жижа, которая все всасывает, затягивает туда и ребенка, который тонет. И в этом случае такие существа ни на что не годятся.

Многие люди поняли, как хрупко их существование на войне. На полях сражений пробуждается страх умереть, на войне люди борются с собственной нерешительностью убивать свое будущее, и в конце концов эта нерешительность исчезает. Убийство становится привычным делом. Война — это всеобщее приобретение привычки к смерти. Война разрушает привычное ощущение безопасности, которое цивилизации с трудом удается внедрить в умы. Теперь люди отдаются в лапы своих первобытных побуждений: только бы выжить. Убивать, чтобы выжить. Во время сражений солдаты учатся уничтожать то, что общество веками создавало в качестве основополагающих принципов, стоящих выше животных инстинктов человека. В общественной жизни человек должен подавлять собственные влечения и сдерживать свои безграничные желания. Гнев, страх, ярость — всеми этими чувствами необходимо управлять. Война же снимает все запреты, и становится можно убивать, не задавая вопросов. И снова безвозвратно пробуждаются первобытные инстинкты. Уже нельзя отделить смерть от жизни, страх от смелости, ярость от желания.