Палачи

Деньги есть  –  всё  сходит  с  рук.  Миром  правят деньги  –  я не  раз  убеждался.

Ну,  что ты говоришь,  Билл?  Ты  не  алкоголик.  Просто ты любишь  выпить,  вот.

Ширли.  Это же  ничего,  да,  мама?

Элис.  Что ничего,  дочка?

Ширли.  Ну,  секс  там.  Я  думала,  будут  ангелы,  Элвис,  а  тут  всего  лишь  только вошкаешься да  грустишь,  да  через  полчаса  он  тебя даже  не  любит.

Муни.  Тупая стонота!  Поехала, наверное, подружку  свою в дурдоме  попроведать  и никому  не  сказала.

Сид.  Так  в дурдом же  не  пускают  попроведать.

Муни.  Не  знаю. Никогда  не  пробовал. Ничего, попробую  когда-нибудь.

Сид.  Это когда ты  уже  совсем  рехнёшься, что ли?

Муни (после  паузы).  Нет, когда мамочка  моя рехнётся.

Ширли. Может, я думаю, что вы с папой скучные, и вообще.

Элис. Не будь дурой. Мы не скучные. Я заправляю пабом, он главный палач. Это не скучно, это интересно. Еду на дом развозить по малахольным старикам, вот где скучно.

Я сам себе хозяин. Делаю что захочу. Как Ницше.

Когда тебе пятнадцать, ездишь туда, куда мама с папой везут.

Муни (после паузы). Сколько тебе лет?
Ширли. Пятнадцать.
Муни (после паузы). Прекрасный возраст.
Ширли. Да нет.
Муни. Нет?
Ширли. Все на тебя орут без конца, делать ничего не разрешают.
Муни. Ну, так не позволяй на себя орать.
Ширли (хнычет). Да понятно, но это же трудно – они все большие!

Трудно сойти за весёлого человека, если вокруг одни тупые идиоты.

Парням не нравятся девушки, которые вечно хмурые или застенчивые. А если и нравятся хмурые, то нравятся такие красотки – глаз не оторвать. Вот тогда хоть совсем закисни – им побоку.

Элис. Это всё равно что угрюмая – застенчивая.
Ширли. Это не всё равно что угрюмая. Я улыбаюсь. Угрюмые не улыбаются.
Элис. Это всё равно что скучная – застенчивая.
Ширли. Не всё равно. Я не скучная. Всё зависит от того, кто снаружи заглядывает внутрь.

Это потому что я боюсь. Обычно я не такой.

И заходил он с такой страшной шлюхой, что я, помню, ещё подумал: «Джеймс, если уж тебе вздумалось потратиться на шлюху, какая нужда брать такую страшную? Что тебя заставляет? Мы же не в Шотландии».

Билл. Знаешь, я даже не подозревал, что Альберт Пьерпойнт такой гондон!

Гарри. Билл, гондон — это грубо. Это грубо — гондон. Высокомерный. Скупой. Скаредный. Сквалыжный. Но гондон — это слишком грубо.

Гарри. Уже двадцать пять лет я являюсь слугой короны в должности палача. «Чем-чем короны? - спросите вы. — Представителем короны?»

Чарли. Да нет. Слугой короны!

Гарри. Слугой короны. А когда вы в последний раз

слышали, чтобы слуги произносили речи?..

корее пять!

Билл. В России...

Гарри (одновременно). Да никогда!.. В России? Да тебя застрелят, если ты станешь произносить речи в России

Гарри. Все говорят, ты хороший парень.

Хеннесси. Я и есть хороший парень!

Гарри. Да мы знаем, что ты хороший парень.

Хеннесси. За что же вы тогда меня вешаете?

Гарри. Это суд тебя вешает, а не мы.