Цитаты из книги Город Брежнев

Говорили, что скульптор после того, как создал эту красоту, сошел с ума – хотя я подозревал, что не после, а сильно до.

Я хотел для кучи сбрить пушок над губой, темный и довольно гадостный. Но решил немножко подождать. Говорят, чем позже начнешь бриться, тем меньше мучиться потом.

"То, что родаки упорно называли дачей, на самом деле было стопроцентным садом-огородом, неудобным и трудозатратным. Меня вечно звали отдохнуть и подышать свежим воздухом – а приходилось перекапывать грядки, таскать навоз, в лучшем случае собирать редкую малину в колючих душных прутьях с паутиной и комарами".

Праздничная еда в непраздничном настроении неуместна и нехороша на вкус

А наши не могут быть фашистами. Наши не могут кидать гранаты в дом, бомбить города, захватывать чужие острова, ну и вообще – нападать, стрелять в спину, обманывать и предавать. Потому что какие они наши после этого? Они фашисты или там американцы с израильцами – не знаю уж, кто там живет и как правильно называется, но бомбит всех постоянно.

И вообще несправедливо как-то: матери нет, зато есть Родина. Которую ни обнять, ни десять копеек на мороженку попросить, ни просто в глаза посмотреть. Слишком много было глаз у лиц, которые выступали от имени Родины. И слишком эти глаза были неласковыми. У таких мороженку точно не допросишься.

Ванна и душ – это равномерное размазывание грязи по телу

Праздничная еда в непраздничном настроении неуместна и нехороша на вкус.

Ты мужик, значит должен защищать. Себя и своих как бы: семью, родню, землю. Даже которую только что отвоевал. Друга. – А если друг мудак и сам нарывается? – Ну… Это надо друзей нормальных выбирать. – Да как их выбирать? – удивился я. – По красоте, что ли, или по тому, что анекдоты прикольно рассказывает? Друг – это ж не самый умный или там самый красивый. Этот тот, за кого ты любому пасть порвешь. И он за тебя. А то, что он мудак и дебил, вопрос второй.

Давай мы теперь будем всякое говно бояться и ходить только там, где оно не валяется.

И место отличное: берег Камы, лесостепь, круглый год тридцать градусов, только летом плюс, а зимой минус.

Звали ее Верой Даниловной, была она классной у Виталика, но по жизни совсем не классной, а шизанутой напрочь училкой русского и литературы, тощей, нескладной, синевласой и вдохновенной. Сеяла доброе и вечное горстями. Разумного там было чуть, да и разум был какой-то внеземной.

Мужики любят, когда в голову шибает. Некоторые только ради этого и живут – а некоторые рождаются шибанутыми, чем и счастливы.

Правильные лозунги не стареют. Главное – вовремя их забыть и вовремя вспомнить.

И вообще несправедливо как-то: матери нет, зато есть Родина. Которую ни обнять, ни десять копеек на мороженку попросить, ни просто в глаза посмотреть. Слишком много было глаз у лиц, которые выступали от имени Родины. И слишком эти глаза были неласковыми. У таких мороженку точно не допросишься.

То есть кто любовь спрашивают с одной целью-заставить

...Жизнь так устроена: справедливость в ней то ли есть, то ли нет. Запланирована, но, как говорится, поставщики и смежники подводят. А вот жестокость всегда с перевыполнением плана идет.

хорошая жена, если ей действительно муж нужен и дорог, с ним хоть в Сибирь едет, хоть на каторгу.

Каждый сам выбирает, что считать домом. Дом выбирают однажды и навсегда, а если срываются и уходят, остаются без дома на всю жизнь.

Всё кончается, если ждать как следует.