Time of Contempt

Русти и Иоля скончались через год после битвы, в Мариборе, во время жуткой вспышки кровавой лихорадки, заразы, которую называли также Красной Смертью, или — по названию корабля, на которой ее завезли, — «Бичом Катрионы». Тогда из Марибора бежали все медики и большинство жрецов. Русти и Иоля, конечно, остались. Они лечили, ибо были лекарями. То, что от Красной Смерти не было лекарств, значения для них не имело. Оба заразились. Он умер у нее на руках, в крепких надежных объятиях ее деревенских, больших, некрасивых, прекрасных рук. Она умерла четыре дня спустя. В одиночестве.

Земля вокруг палатки задрожала под копытами, полотно, казалось, вспучилось от конского ржания и громких криков. В палатку ворвался солдат, вслед за ним два санитара.
— Бегите все! — зарычал солдат. — Спасайтеся! Нильфгаард бьет наших! Гибель! Гибель! Поражение!
— Клемму. — Русти отвел лицо от струйки крови, энергичным и живым фонтаном бьющей из артерии. — Зажим! И тампон! Зажим, Шани! Марти, сделай, пожалуйста, что–нибудь с этим кровотечением…
Совсем рядом с палаткой кто–то взвыл зверем. Отрывисто. Завизжала лошадь, что–то рухнуло на землю созвоном и грохотом. Бельт из арбалета с треском прорвал полотно, зашипел, вылетел с противоположной стороны, к счастью, слишком высоко, чтобы угрожать лежащим на носилках раненым.
— Нильфгаард! — снова крикнул солдат высоким, дрожащим голосом. — Господа фершела! Не слышите, что ль, что говорю–то? Нильфгаард прорвал королевскую линию, идет и крошит! Бегииитя!
Русти взял у Марти Содергрен иглу, сделал первый стежок.