Как рождаются эмоции. Революция в понимании мозга и управлении эмоциями

Gigil (филиппинский) — желание обнять или сжать нечто, что ты невыносимо обожаешь.
Voorpret (нидерландский) — приятное предчувствие какого-то события.
Age-otori (японский) — ощущение, что вы после стрижки выглядите хуже.

Если пара людей соглашается, что нечто является реальным и дает ему название, они создают реальность. Все люди с нормально работающим мозгом имеют способности для капельки волшебства такого рода, и мы постоянно пользуемся ими.

Создать смысл — значит выйти за пределы предоставленной информации.

Любой случай понятия как цельное состояние мозга — это предвосхищающая догадка о том, как вам следует действовать в настоящий момент и что означают ваши ощущения.

Мозг, действующий по принципу «стимул — отклик», — это миф, деятельность мозга — это предсказание и корректировка, и мы конструируем эмоциональный опыт без привлечения сознания. Такое объяснение соответствует архитектуре и работе мозга.

Строго говоря, вам не нужно никакого слова для эмоции, чтобы сконструировать случай этой эмоции, но если слово есть, то задача упрощается. Если вы хотите, чтобы понятие было эффективным, и желаете передать это понятие другим, то наличие слов очень удобно.

Дети рождаются неспособными видеть лица. У них нет перцептивного понятия «лицо», так что они эмпирически слепы. Однако они быстро учатся видеть лица людей из отдельных воспринимаемых повторений: вверху два глаза, в середине нос, ниже рот.

Такого рода социальная реальность, в которой двое или больше людей соглашаются, что нечто чисто психическое является реальным, — фундамент человеческой культуры и цивилизации. Таким образом дети учатся категоризировать мир — способами, которые надежны, значимы и предсказуемы для нас (говорящих), а в конечном итоге и для них самих. Их психическая модель мира становится сходной с нашей, и поэтому мы можем общаться, делиться опытом и воспринимать один и тот же мир.

Когда мы, взрослые, говорим ребенку какое-нибудь слово, безо всяких фанфар происходит акт величайшей значимости. В этот момент мы предлагаем ребенку инструмент для расширения реальности — сходство, которое является исключительно ментальным, — и ребенок встраивает его в схемы и шаблоны, уложенные внутри его мозга, для будущего использования.