Трагедия интеллигенции

Преодоление интеллигенции может совершаться и совершается многими путями. Если не говорить об органической национальной идее, которая в корне меняет тип «идейности», то почвой для оседания ко­чевой интеллигенции может быть всякое подлинное «дело». Для многих такой почвой была наука. Люди сороковых годов — Буслаевы, Соловьевы — нахо­дили свою почву в исторической и филологической науке, нигилисты 60-х годов — Сеченовы, Мечнико­вы — в естествознании. Наука несет с собой тради­цию, всечеловеческую связь, — пусть не националь­ную, но все же историческую почву. Личность вклю­чается в цепь поколений, в определенном звене ее, ее дело определятся уже не ею самой, а коллектив­ным разумом. Но и всякое профессиональное дело, взятое как призвание, с чувством личной ответствен­ности, выводит из кочевого быта. Врач, инженер, поскольку они преданы своему делу, уже не интел­лигенты, или остаются интеллигентами в каком-то верхнем, безответственном плане сознания: на черда­ке, куда сваливают всякую рухлядь. Деловитость и интеллигентность несовместимы.

Я сказал, что интеллигенцию разлагала ее удача. После 17 октября 1905 г. перед ней уже не стояло мрачной твердыни самодержавия. Старый режим треснул, но вместе с ним и интегральная идея осво­бождения. За что бороться: за ответственное мини­стерство? за всеобщее избирательное право? За эти вещи не умирают. Государственная Дума пародиро­вала парламентаризм и отбивала, морально и эстети­чески, вкус к политике. И царская и оппозиционная Россия тонула в грязи коррупции и пошлости. Это была смерть политического идеализма.

И вдруг — с 1879 года — бродячие апостолы стано­вятся политическими убийцами. Они объясняют это сами своим политическим опытом, поумнением. Исто­рику новое безумие может показаться горше первого. Но объяснение правильно: это срыв эсхатологизма. Царствие Божие, или царство социализма, не насту­пило, хотя прошло уже 9 лет. Надо вступить в едино­борство с самим князем тьмы и одолеть его. Помните у Гаршина, красный цветок, в котором для безумно­го сосредоточилось мировое зло? Как нынешние апокалиптики видят в большевизме воплощенного анти­христа, так народовольцы увидели его в царе.

Религиозный ключ к народникам и народовольцам дает не только имя Христа, но и особое отноше­ние к мученикам раскола. Когда в Шлиссельбурге дру­гая праведница, более сурового склада, Вера Нико­лаевна Фигнер, получила возможность читать книги, она вспоминает, что ничто так не потрясало ее в рус­ской истории, как образы боярыни Морозовой и про­топопа Аввакума. Через 200 лет мученикам двупер­стия откликаются мученики социализма. Это дает право понять природу нового движения, как христи­анской секты, сродной тем, что возникли на почве раскола, бегунам, беспоповцам, взыскующим града, с эсхатологической устремленностью, с жаждой огнен­ной смерти

Идейный багаж юных подвижников невыразимо скуден: отправляясь в пустыню, они берут с собой, вместо Евангелия, «Исторические письма» Лаврова; так и спят на них, положив под изголовье. За это евангелие и идут на смерть, как некогда шли люди за сугубое аллилуйя. Святых нельзя спрашивать о пред­мете их веры: это дело богословов. Но читая их изу­мительное житие, подвиг отречения от всех земных радостей, терпения бесконечного, любви всепрощаю­щей — к народу, предающему их, — нельзя не вос­кликнуть: да, святые, только безумец может отрицать это! Никто из врагов не мог найти ни пятнышка на их мученических ризах.