Цитаты из книги Домашний фронт

Жизнь похожа на яблоко.Нужно укусить как следует,чтобы почувствовать вкус и аромат.

Счастье - это выбор, который мы делаем сами, а улыбка - перевернутая гримаса.

Мы все идиоты, когда дело касается любви.

Иногда просто держаться за руки — единственный выход.

Столько тренировок перед тем, как отправиться на фронт, и никакой подготовки к возвращению.

Невозможно предугадать, какие фраза, слово или приветствие изменят твою жизнь.

Любовь либо жива, жаркая, как пламя, либо мертва, холодная, словно пепел.

Мышцами и сухожилиями семейного организма служат дети.

Майкл не сомневался: живи Данте в наше время, поездка в торговый центр с дочерьми заняла бы достойное место среди кругов его ада. Особенно когда вам нужно выбрать подарок для лучшей — снова — подруги двенадцатилетней дочери.

Иногда ему казалось, что небольшая ссора оживила бы их брак, но для ссоры нужны двое.

Один и отдельно-это разные вещи,совсем разные.

Жизнь похожа на яблоко. Нужно укусить как следует, чтоб почувствовать вкус и аромат.

Покажи людям, что ты готова подружиться с ними, а если они дадут тебе шанс, воспользуйся им, не бойся.

Спорил об истинной цене войны. Ничего он не понимал. Вот она, цена войны, здесь, в этом ангаре. Разлученные семьи, младенцы, появившиеся на свет без отца, и дети, забывшие лицо матери. Солдаты — его возраста и годящиеся ему в сыновья, — которые вернутся домой ранеными… или вообще не вернутся.

Если не думать о вещах, которые ее тревожат, они исчезнут сами собой.

Никто не сможет тебя обидеть, если ты сама этого не позволишь. Нападение — лучшая защита.

За прошедшие несколько месяцев он усвоил, что не стоит указывать девочке — даже ростом с клюшку для гольфа, — как ей одеваться, если не хочешь, чтобы тебе устроили сцену.

Он ненавидел ее силу, ее независимость. Хотел, чтобы она нуждалась в нем, хотя понимал, что на него нельзя надеяться. Винил ее в том, что несчастен, хотя на самом деле сам упускал самое важное.

Два психа в одном доме — это уже слишком.

Раньше она обычно избегала смотреть правде в глаза, но теперь эта правда сидела в кресле напротив.