Я ещё, в конце концов, такой молодой. Стыдно сказать, но раньше великого пожара в Лондоне ничего не помню.

У деды порой по шести сотен разных мыслей бегают — по узеньким таким извилинам, где мозги находятся. У меня аж в глазах рябит, когда он размыслится.

Нас, Хогбенов, хоть целый день по башке молоти — уж будь спок.

Ультрафиолет — это там, где цвета не имеют названий для большинства людей.

Однажды, когда у меня ещё молоко на губах не обсохло, случилась в Лондоне, где мы в ту пору жили, великая чума, и всем нам, Хогбенам, пришлось выметаться. Я помню тогдашний гвалт, но где ему до того, что стоял в столице штата, куда пришел наш поезд.
Времена меняются, я полагаю. Свистки свистят, машины ревут, радио орёт что-то кошмарное — похоже, последние две сотни лет каждое новое изобретение шумнее предыдущего.