Вокруг света за 80 дней

Ещё одна минута – и пари будет выиграно. Эндрю Стюарт и его партнёры больше не играли. Они бросили карты на стол! Они считали секунды.
На сороковой секунде – ничего! На пятидесятой – всё ещё ничего!
На пятьдесят пятой секунде с улицы донёсся шум, походивший на раскаты грома, послышались аплодисменты, крики «ура» и даже проклятия, – всё это слилось в общий несмолкаемый гул.
Игроки поднялись со своих мест.
На пятьдесят седьмой секунде дверь салона отворилась, и маятник часов не успел ещё качнуться в шестидесятый раз, как на пороге показался Филеас Фогг в сопровождении обезумевшей толпы, которая насильно ворвалась за ним в клуб.
– Вот и я, господа, – произнёс он спокойным голосом.

На другой день, 13 декабря, в самый полдень, на мостик взошёл человек, чтобы определить координаты судна. Читатель, без сомнения, думает, что то был капитан Спиди! Ничуть не бывало! Это был Филеас Фогг, эсквайр.
Что касается капитана Спиди, то он был попросту заперт на ключ в своей каюте и рычал там от гнева. Впрочем, его крайняя ярость была вполне простительна.
Всё произошло очень просто. Филеас Фогг хотел ехать в Ливерпуль, капитан не хотел его туда везти. Тогда Филеас Фогг согласился ехать в Бордо, но за тридцать часов своего пребывания на борту корабля он так умело действовал банковыми билетами, что весь экипаж – матросы и кочегары, – экипаж, надо заметить, несколько ненадёжный и находившийся в плохих отношениях с капитаном, – перешёл на сторону нашего джентльмена. Вот почему Филеас Фогг командовал с мостика вместо Эндрю Спиди, вот почему Эндрю Спиди сидел под замком в своей каюте и, наконец, вот почему «Генриетта» шла в Ливерпуль. Однако по тому, как Филеас Фогг управлял кораблём, было ясно, что он был когда-то моряком.

Капитан «Генриетты» был на борту. Филеас Фогг поднялся на палубу и попросил вызвать его. Тот не заставил себя ждать.
Это был человек лет пятидесяти, настоящий морской волк, как видно, человек сварливый и малоприятный в обращении. Выпученные глаза зеленоватого цвета, рыжие волосы, крепко сколоченная фигура – ничто не напоминало в нём человека из общества.
– Вы капитан? – спросил мистер Фогг.
– Да, я.
– Я – Филеас Фогг из Лондона.
– А я – Эндрю Спиди из Кардифа.
– Вы скоро отплываете?…
– Через час.
– И направляетесь?…
– В Бордо.
– Какой у вас груз?
– Одни камни в трюме. Никакого груза. Иду с балластом.
– У вас есть пассажиры?
– Нет пассажиров. Никогда не будет пассажиров. Громоздкий шумный товар.
– Хорошо ли идёт ваше судно?
– Одиннадцать – двенадцать узлов. «Генриетта» – корабль известный.
– Согласны вы перевезти меня в Ливерпуль? Меня и ещё троих людей.
– В Ливерпуль? А почему не в Китай?
– Я сказал: в Ливерпуль.
– Нет!
– Не хотите?
– Нет. Я собираюсь в Бордо, и я пойду в Бордо.
– Ни за какие деньги?
– Ни за какие деньги.
Капитан произнёс это тоном, не терпящим возражений.
– Но владельцы «Генриетты»… – возразил Филеас Фогг.
– Владельцы – это я, – ответил капитан. – Судно принадлежит мне.
– Тогда я его зафрахтую.
– Нет!
– Я покупаю его.
– Нет!
Филеас Фогг и бровью не повёл. Однако положение было серьёзное… До сих пор деньги нашего джентльмена побеждали все препятствия. На сей раз деньги оказались бессильны.
Однако необходимо было найти средство переправиться через Атлантический океан на судне, иначе пришлось бы лететь на воздушном шаре, что было и опасно да и вообще невыполнимо.
Но Филеасу Фоггу, видимо, пришла в голову какая-то мысль, ибо он сказал капитану:
– Хорошо, согласны вы доставить меня в Бордо?
– Нет, даже если вы заплатите двести долларов!
– Я предлагаю вам две тысячи.
– С каждого?
– С каждого.
– И вас четверо?
– Четверо.
Капитан Спиди принялся тереть себе лоб с такой силой, словно хотел содрать с него кожу. Получить восемь тысяч долларов, не уклоняясь от своего пути! Ради этого стоило отбросить в сторону своё отвращение к грузу, именуемому пассажирами. Впрочем, пассажиры по две тысячи долларов уже не пассажиры, а драгоценный товар.
– Я отплываю в девять часов, – коротко сказал капитан Спиди, – и если вы и ваши спутники…
– В девять часов мы будем на борту, – столь же лаконично ответил Филеас Фогг.

Наконец, показался Гудзон, и 11 декабря в четверть двенадцатого ночи поезд остановился на вокзале, расположенном на правом берегу реки, как раз против пристани пароходов линии компании Кунардлайн.
Пароход «Китай», идущий в Ливерпуль, снялся с якоря сорок пять минут назад.
Вместе с «Китаем», казалось, исчезли и все надежды Филеаса Фогга.
Действительно, ни один из пакетботов, курсирующих между Европой и Америкой, ни суда французской Трансатлантической компании, ни корабли компании «Уайт-стар-лайн», ни пароходы компании «Иммэн» или Гамбургской линии, ни другие не подходили для Филеаса Фогга.

Какой это был переезд! Путешественники сидели, тесно прижавшись друг к другу, и не могли разговаривать. От холода, который ещё усиливался из-за быстрого движения, у них захватывало дух. Сани скользили по поверхности равнины с такой же лёгкостью, как судно – по водной глади: без малейшей качки. Когда налетал ветер, казалось, что сани летят по воздуху на своих парусах, подобных огромным широким крыльям. Мадж твёрдо держал курс, ловкими движениями руля направляя сани по прямой линии. Все паруса были подняты. Переставили кливер, подняли стеньгу и поставили топсель; все они вместе увеличивали скорость движения саней. Невозможно было с математической точностью вычислить эту скорость, но было несомненно, что она составляла не меньше сорока миль в час.