Ночь огня

Когда мужчина видит женщину в мельчайших подробностях и так убедительно рисует ее образ, это что-то да значит.

Любовь как болезнь: когда ее срок подходит к концу, ее не удержать никакими мольбами. Она не оставляет следов и медленно угасает, позволяя сердцу познать иные глубины.

По правде говоря, только безответная любовь позволяет в полной мере познать красоту и наслаждение.

... только безответная любовь позволяет в полной мере познать красоту и наслаждение. Любовь как болезнь: когда ее срок подходит к концу, ее не удержать никакими мольбами. Она не оставляет следов и медленно угасает, позволяя сердцу познать иные глубины.

... ночь — это запертый ларец, дающий надежду. Ведь неизвестно, в какие цвета будет окрашен следующий день.

Мы виним молодость в том, что из-за нее теряем голову. Однако старость менее уважительно относится к заведенному порядку и установленным правилам.

Время идёт, но человек измеряет его не количеством прожитых дней, а чередой событий, мыслей и чувств.

... состояние между сном и явью приносит такие плоды, что вырастает новый мир — мир безумца, состояние которого сродни божественному исступлению...

... мысль, подобно злому духу, становится опасной лишь тогда, когда обретает словесную оболочку.

Старшая сестра верила, что одинокому человеку достаточно слышать, как тикают часы и мяукает на улице кошка. Возможно, в чем-то она была права.

В то время ссыльные были подобны просветителям: они пробуждали ото сна те края, куда их отправляли.

В редкие минуты, когда душа и тело изменяются, мы ощущаем  бесконечность мгновения между двумя ударами часов, а память фиксирует это.

Для людей определённого возраста год действительно пролетает быстро. Но по меркам восемнадцатилетнего это огромный срок, которому нет конца и края.

Кохання, як і всі хвороби, має певні симптоми, які виявляються в певний час. Самогубство, швидше за все, один із обов’язкових, і він дасть про себе знати, нехай і у вигляді мрії.

Коли юнак із всією гостротою відчуває нове життя й одночасно закладає основу майбутнього, до нього приходить кохання, яке змушує його божеволіти. Воно несе в собі вогонь, вихором дивних проявів порушує тонку рівновагу молодої свідомості, дражнить численними кпинами. А коли йде, лишає по собі важкий смуток та сум, із якого починається довге одужання. Якщо це почуття, що забирає приблизно три-чотири роки життя, не є справжнім коханням, то я навіть не знаю, яке кохання називати таким.

Час плине, але людина вимірює його не кількістю днів, а низкою подій, думок, почуттів. У рідкісні хвилини, коли душа та тіло змінюються, ми відчуваємо безкінечність миті між двома ударами годинника, а пам’ять фіксує її.

Правду кажучи, я не звик до цигарок. Відтоді, як я виїхав зі Стамбула, я викурив чотири пачки, і зараз від диму у мене дерло в горлі. Але з цим доводилося миритися. Адже ж як без цигарок довести, що я політичний злочинець, а не хлопчисько, у якого ще молоко на губах не обсохло?

Само собой, слова молитвы за падишаха облагораживают наши уста только в дни праздников и торжеств. Да и то если другие смотрят...