Цитаты из книги Les Misérables

«Запомните следующее: у каждой страсти, даже у любви, есть желудок, обременять который не годится.»

«Избыток усердия губит цветы и плоды. Избыток усердия портит удовольствие хорошего обеда. Не стоит усердствовать, господа!»

«Девушки щедро, пригоршнями разбрасывали нежности. Думают, что они неиссякаемы.»

«Жила-была волшебница, как говорится в сказке, которая создала луга и деревья специально для влюбленных. Поэтому, пока будут существовать на свете деревья и молодежь, влюбленные вечно будут бегать по лесам.»

«Iron, английское слово, означающее железо, не от него ли произошло выражение ирония?»

«Он разрушался, но увенчанный цветами.»

«Приданое ее составляли золото и жемчуг, но золото было рассыпано на ее голове, а жемчуг был во рту.»

«Бедность и кокетство — плохие советницы, одна — пилит, другая — льстит; а красивым дочерям народа они обе нашептывают поочередно советы. Плохо оберегаемые души слушаются их. Отсюда их падение и бросание в них камнями. Им колют глаза блеском всего непорочного и неприступного.»

«Он был одинаково готов размозжить этот череп и поцеловать эту руку.»

«Море — это неумолимая социальная ночь, куда закон бросает приговоренных. Море — это безграничное горе.»

«Поставив и разрешив эти вопросы, он принялся судить общество и обвинил его. Он приговорил его к своей ненависти.»

«Однажды епископ вывихнул себе ногу, не желая наступить на муравья».

Однажды утром он был в саду и думал, что никто его не слышит. Но сестра его шла за ним, чего он не заметил. Он внезапно остановился и стал что-то рассматривать на земле: это был толстый, волосатый, отвратительный паук. Сестра слышала, как он сказал: «Бедная тварь! Она в этом неповинна».

«Толпа — старый Нарцисс, влюбленный сам в себя и потому рукоплещущий посредственности».

«Ничего не значит быть посредственностью, лишь бы быть выскочкой».

«Разве я не такой же доктор, как они? У меня тоже свои больные; во-первых, те, которых они называют больными, во-вторых, мои собственные — которых я называю несчастными».

«Он работал то в саду, то за письменным столом. Он обозначал оба эти вида труда одним словом: садовничать. «Ум — сад», — говорил он.»

«Это падение, но падение на коленях, которое может окончиться молитвой.»

«Человек облечен в плоть, составляющую в одно и то же время для него тяжелый груз и искушение.»

«Во Франции миллион триста двадцать тысяч крестьянских домов с тремя отверстиями, миллион восемьсот семнадцать тысяч домов с двумя отверстиями: окном и дверью, и, наконец, триста сорок шесть тысяч хижин с одним отверстием — дверью. И причина этому — налог на окна и двери. Поместите в эти дома семейства бедных: старух и малолетних детей, и посмотрите, какие там будут болезни и лихорадки! Увы! Бог даровал людям воздух, а закон продает его.»