Persepolis Rising

– Я всю жизнь пыталась примирить Землю с Марсом. А тут такое дерьмо. Словно прогуляла день в школе, а пока меня не было, все заговорили по-китайски. Ничего тут не понимаю.

Инсургенты не носят мундиров. Они выглядят обычными невинными гражданами. И среди населения у них есть друзья и родственники. А следовательно, каждый убитый инсургент привлекает в сопротивление новых бойцов.

Ее присутствие заставило его рассуждать вслух, но на тон научного консультанта Тюр не переключился. Скорее он напоминал шимпанзе, с визгом тычущего пальцем в место, куда ударила молния.

Смерть Паллады соберет столько зрителей, сколько ни один спектакль в истории.

- Они нас дрессируют, как собак.

• Собак так не дрессируют. Собак обучают вознаграждением. Наказание, если честно, не действует.

Некоторым нужно обязательно заполучить все. Клариса Мао

Враг, так плохо знающий математику, способен на все.

В смысле я всей душой за прощение, и что прошло, то прошло, но это легче глотается, когда все мерзавцы передохли.

В основную распределительную станцию вела укрепленная дверь. Дверная рама была обведена красным и исписана предупреждениями на полудюжине языков: «Пожалуйста, будьте осторожны. Здесь много такого, что нам придется чинить после вашей смерти».

Резко распахнув дверь, Бобби высунула и тут же отдернула голову. Пуля вырвала полосу в дверной раме, где только что был ее череп.
— Сколько там? – спросил стоявший рядом.
— Не меньше одного.

В таком виде бомба трудно обнаружима и достаточно безопасна, чтобы играть в футбол, если вы не против квадратного мяча.

Хьюстон явился на совещание уже на взводе, и у Холдена никак не получалось вернуть его к осмысленному, продуктивному уровню ссоры.

- Интересно, как выглядит вселенная без Джеймса Холдена, пытающегося спасти ее.

• Кажется, всем будет намного спокойнее.

По опыту Холдена, продвижение человечества по вселенной было, возможно, с одной стороны тягой к приключениям и исследованиям, и просто желающих свалить подальше друг от друга с другой стороны.

Humanity has done amazing things by just muddling through, arguing and complaining and fighting and negotiating. It’s messy and undignified, but it’s when we’re at our best, because everyone gets to have a voice in it. Even if everyone else is trying to shout it down. Whenever there’s just one voice that matters, something terrible comes out of it.”