Куклы во время шторма

- Сейчас вы нравитесь мне больше, чем вчера и сегодня утром, - заявил папа добродушно. - Если честно, тогда вы показались мрачным и замкнутым, а теперь я вижу, что ошибся.

- Это ещё что такое? - шепнула я, выйдя на лестничную клетку.

- Почему ты меня не впускаешь? - спросил он, обняв меня свободной рукой за плечи (букет он каким-то образом подхватил второй).

- Ты что, забыл?  Я же тебе говорила, что..

- Знаю, что ты говорила. Цветы - твоей маме. Не находишь, что нам пора официально познакомиться?

- Мама почему-то решила, что ты сегодня хочешь познакомить нас со своим парнем, - сообщил папа со смехом, входя ко мне на кухню. - М-м, как вкусно пахнет, дочка. Кажется... котлетами?

- Ну вот, что я тебе говорил? Чушь всё это. Она бы нас предупредила, это точно.

"Пора и честь знать, в конце концов, он уже живёт здесь пять дней", - подумала я, включая чайник и направляясь в ванную.

— Вот скажи, зачем ты ей нужен? – продолжала она – спокойнее, чем он ожидал, но очень холодно, как судья, зачитывающий приговор. – Положиться на тебя нельзя, эгоист, в хозяйстве ноль, а теперь еще и работы нет. Думаешь, я буду вас обоих обеспечивать? Черта с два! У тебя есть родители – пусть они о тебе пекутся, мне ты никто.
— И отлично. Не дай бог мне породниться с вашей семейкой, – в сердцах ляпнул Стас.

— Слушай, я сейчас лопну, если ты не скажешь, прав я или нет, – грозно предупредил Стас.
— Если ты не лопаешься от четырех бутербродов, от любопытства точно не лопнешь.

— Предательство совершила твоя Алла, а не я, – тихо, чтобы не потревожить старичка, заметила я. – Предают близкие. Для остальных не помочь тебе в трудную минуту вполне естественно.

— Я бы на твоем месте не впутывала в личные дела кого-то третьего…
— Третья не ты, третья – хозяйка этих сапог. Так что она и есть лишняя. А чтобы лишним был четвертый – об этом я никогда не слышала. Пошли.

И почему люди вечно пытаются оправдать все чувствами? Мол, да, я был дураком, я втаптывал тебя в грязь, но теперь-то я люблю тебя, и перед сиянием моей великой любви должны померкнуть все прежние обиды.