Above the Clouds: The Diaries of a High-Altitude Mountaineer

Каждая новая вершина не похожа на предыдущую, это новая жизнь. На вершину вступаешь, отказавшись от всего, наедине со своей душой. И этот взгляд из пустоты даёт возможность оценить по-новому себя и всё, что связывает нас с обычным миром.

Быть одному и быть одиноким - не одно и то же.

Букреев относился к восхождениям как к искусству, он "творил" свои горы.

Наблюдая за ним, я вдруг понял, что все мы приезжаем из дома в горы, чтобы подвергнуть себя испытаниям, а он возвращается в горы домой.

На следующий день мы начали подъем. Это произошло через двадцать два дня после высадки с вертолета.

Наконец-то стали набирать высоту! Когда по пути встре-чались старые веревочные перила, провешенные преды-дущими экспедициями, мы заново закрепляли их, чтобы можно было в дальнейшем воспользоваться ими на подь-еме или на спуске. Я шел в связке с Анатолием и прокладывал путь, а Дмитрий замыкал, снимая нас на камеру.

Днем нашли подходящую площадку и установили лагерь

На вопрос, чем там питаемся, упомянули в том числе взятое из дома сушеное мясо. Это вызвало бурю возмущения, местные сказали, что именно в этом причина непогоды

- мы обидели Будду тем, что ели мясо в базовом дагере у подножия его дома. Одна женщина решила помочь нам исправить эту ошибку и дала две ленты - белую и крас-ную, сказав, что их нужно привязать к ветке, которую положим на верх ступы.

Смотри, Симоне, - продолжил Дмитрий, - тебе стоит знать, что мы, русские, немного пофигисты, то есть не сильно беспокоимся по поводу того, что готовит нам будущее. Если сегодня плохой день, то завтра будет лучше. Если сейчас нет денег, то завтра случится что-то, и они появится. В любом случае сейчас мы живы-здоровы, и лишь это имеет значение.

- В Италии есть похожая пословица, - сказал я, - дучше яйцо сейчас, чем курица завтра. Но не все итальянцы так думают.

Невероятно то, что они ухитря-лись находить повод для смеха и во время наших ночных «упражнений» с лопатой, и ранними утрами, когда про-сыпались буквально похороненными в снегу, а есть было нечего, потому что повар еще даже не принимался за стряпню. Однажды я спросил Дмитрия, чем причина его хорошего настроения.

- Я пофигист", - ответил он. А Анатолий, услышав мой вопрос, рассмеялся.

Но все последующие дни плохая погода стала нашим неизменным спутником, а постоянные снегопады давали все больше поводов для беспокойства. Как-то ночью нам пришлось срочно вылезать из спальников, чтобы убрать снег, который едва не раздавил палатки. Лагерь с каждым днем уходил все глубже по мере того, как по его периметру росли сугробы, которые мы набрасывали.