Проблема Спинозы

Романы Ирвина Ялома балансируют на грани между художественной и научно-популярной литературой. При этом его творчество доступно широкой аудитории, далекой от медицины и психологии. Создавая «обучающие» романы, как он сам их называет, Ялом сумел объединить свои исследовательские интересы, психотерапевтическую практику и преподавание с написанием многочисленных бестселлеров. Его книги – настоящий глоток свежего воздуха среди многочисленных сомнительных медийных персонажей психологического и околопсихологического толка.

Его тянуло и к медицине, и к литературе.Самым большим удовольствием для Ялома было погрузиться в мир романа. Именно стремление к карьере писателя подтолкнуло Ялома начать заниматься медициной. Еще ребенком Ирвин прочел все книги, которые можно было найти дома, среди них были Толстой и Достоевский, чье влияние на его собственную концепцию Ялом не устает подчеркивать.Как он сам не раз замечал, для мальчика, родившегося в 1931 году в семье еврейских иммигрантов из Европы, съехавшихся в Америку после Первой мировой войны, было только два пути: продолжать семейный бизнес отца или стать доктором. Медицина была ближе к книгам, чем торговля.

Ирвин Дэвид Ялом –американский писатель, психотерапевт, доктор медицины, профессор психиатрии в Стэнфордском университете (в отставке).

Будучи подростком, Ирвин Ялом восторгался Эйнштейном и был поражен, узнав, что он верил в Бога.Этот факт ставил под сомнение его собственный религиозный скептицизм, и он обратился за объяснением к одну из своих учителей, который пояснил ему, что под словом «Бог» большинство ученых понимают упорядоченные законы природы и что Бог Эйнштейна – это бог Спинозы. Спиноза был философом XVII века и первопроходцем научной революции. Хотя он часто упоминал в своих трудах Бога, еврейская община отлучила его за ересь. Выражать скептицизм по поводу существования Бога в XVII столетии для Спинозы было бы рискованно, объяснил учитель, и он защищал себя, часто употребляя термин «Бог».

Юный Ялом нашел жизнеописание Спинозы в биографической секции библиотеки и, хотя не так уж много из него понял, принял решением когда-нибудь узнать о герое Эйнштейна побольше. Лишь семьдесят лет спустя он наткнулся на книгу, которая снова разожгла его интерес - это книга романистки и философа Ребекки Гольдштейн «Предательство Спинозы»:

«Один за другим я поглощал ее выдающиеся романы, но именно «Предательство Спинозы» – отчасти философия, отчасти беллетристика, отчасти биография – вдохновил мой разум. Мысль написать роман о Спинозе вертелась в моем сознании, но я чувствовал себя в абсолютном тупике. Как можно написать роман о человеке, который жил большей частью в своих мыслях, чья жизнь была одинокой, без интриги и романтики, который провел всю свою взрослую жизнь в съемном жилье, шлифуя линзы и создавая свои труды пером и чернилами?»

По счастливому совпадению, Ялома пригласили в Амстердам выступать перед ассоциацией голландских психотерапевтов: он согласился провести семинар с условием, что для него и его жены организуют «день Спинозы», во время которого знающий гид будет сопровождать Яломов по местам Нидерландов, связанных со Спинозой: они собирались побывать в его родном городе, в местах, где он жил, на его могиле и– самое важное – в маленьком музее Спинозы, Spinozahuis,в деревушке Рейнбург.

Затем он обратился к главному сокровищу музея – личной библиотеке Спинозы, состоявшей из 151 книги XVI и XVII веков.Ялом горел желанием подержать в руках фолианты, которых касались пальцы Спинозы, надеясь, что его дух послужит вдохновением для написания романа.

Ялом был шокирован, узнав, что Руки Спинозы никогда не касались этих книг: это были ненастоящие книги, которые принадлежали Спинозе: выяснилось, что после смерти Спинозы в 1677 году его скудное наследство не покрыло затрат на похороны, и его единственную ценную собственность, библиотеку, пришлось выставить на аукцион; через двести лет после смерти Спинозы один богатый меценат выделил средства для восстановления всей библиотеки Спинозы, и собиратели в своих поисках неукоснительно следовали описаниям книг, составленным педантичным аукционистом, который в свое время составил крайне подробное описание каждой книги.

Поначалу Spinozahuis разочаровал Ялома: выяснилось, что в музее нет никаких личных вещей Спинозы, и даже портрет, написанный после его смерти, может не соответствовать действительности, потому что при жизни Спинозы с него не было написано ни одного портрета. Все портреты Спинозы были сделаны по словесным описаниям, как сообщил им гид.

Обескураженный, Ирвин собрался уже уходить, но в этот самый момент услышал слово «нацисты» в разговоре между их гидами и хранителем музея. «Откуда нацисты? Что они делали в этом музее?» И им рассказали удивительную историю. Вскоре после оккупации нацистами Голландии в музей явилось подразделение солдат ОГРР(Оперативная группа рехсляйтера Розенберга), они закрыли и опечатали его и конфисковали всю библиотеку. К всеобщему изумлению, вся коллекция, украденная нацистами, за вычетом всего нескольких томов, была найдена после войны, спрятанная в запечатанной соляной шахте. 

Зачем им понадобилось конфисковать эту маленькую деревенскую библиотеку, когда они могли прибрать к рукам Рембрандта и Вермеера?Ответа на это вопрос никто не знал: их гиды, как дуэт мимов, лишь пожали плечами и развели руками. Единственная подсказка -это одно предложение в рапорте, написанном офицером, командовавшим этим рейдом. Этот рапорт использовался как доказательство на Нюрнбергском процессе. Теперь он находится в открытом доступе, и его с легкостью можно найти в Интернете. В нем говорится, что библиотека Спинозы содержит труды величайшей важности для исследования проблемы Спинозы.

Ялом покинул этот музей, имея при себе интригующую и нерешенную загадку! Что это такое Проблема Спинозы? И зачем им сохранять все книги из этой библиотеки, вместо того чтобы сжечь их, как они жгли все еврейское по всей Европе? Он получил именно то, зачем пришел: теперь у него был и сюжет, и заглавие! Сразу же по возвращении домой он приступил к написанию «Проблемы Спинозы».

Вскоре Ялом разработал вполне правдоподобное объяснение для нацистской «проблемы Спинозы».Из своих изысканий он узнал, что Гете, литературный кумир всех немцев, включая нацистов, восхищался трудами Спинозы. Более того, Гете упоминал в одном из своих писем, что целый год носил с собой в кармане «Этику» Спинозы!Наверняка это представляло грандиозную проблему для нацистской идеологии: как мог величайший писатель Германии быть настолько увлечен Спинозой, португальско- голландским евреем?

Сначала Ялом решил переплести две биографические линии– истории жизни Бенедикта Спинозы, еврея и философа XVII века, и Альфреда Розенберга, псевдофилософа и нацистского пропагандиста, как уже делал нечто подобное в романе «Шопенгауэр как лекарство».Однако вскоре стало слишком хлопотно то и дело переключаться туда-сюда между двумя эпохами, и он решил вначале полностью написать всю историю Спинозы, потом историю Розенберга, а затем, наконец, переплести эти две истории, «по мере необходимости отшлифовав их и отполировав, чтобы они идеально прилегали друг к другу».

Будучи яростным антисемитом и приближенным Гитлера, Розенберг отдал приказ о конфискации библиотеки Спинозы. И именно Розенберг приказал, чтобы эти книги были спасены, а не сожжены. В 1945 году на Нюрнбергском процессе Розенберг был приговорен к смерти через повешение наряду с другими одиннадцатью высокопоставленными нацистами.

Ялом начал писать чередующиеся главы – о жизни Спинозы в XVII веке и о жизни Розенберга в XIX веке – и создал вымышленную связь между этими двумя персонажами.  Он проделал внушительную работу в процессе написания этого романа: создание повествований, действие которых происходит в двух разных столетиях, требовало множества исследований, и «Проблема Спинозы» отняла больше времени, чем любая другая опубликованная им книга (за исключением «Экзистенциальной психотерапии»). Он прочел главные произведения Спинозы, комментарии к этим произведениям и множество биографий, а потом, чтобы раскрыть оставшиеся тайны, обратился за советом к ученым, специалистам по Спинозе – Ребекке Гольдштейн и Стивену Надлеру.

Еще больше времени Ялом потратил на изучение зарождения и развития нацистской партии и роли, которую сыграл в этом Альфред Розенберг. Хотя Гитлер уважал способности Розенберга и назначал его на важные посты, он явно предпочитал общество Йозефа Геббельса и Германа Геринга. Ходили слухи, что как-то раз Гитлер швырнул главный труд Розенберга, «Миф двадцатого столетия», через всю комнату с криком: «Кто вообще способен это понять?!»

Розенберг настолько терзался из-за того, что Гитлер любил его меньше других, что не раз обращался за психологической помощью, и Ялом использовал в романе один из подлинных психиатрических отчетов о его обследовании!

В отличие от других его романов, «Проблема Спинозы» – роман не учебный, но психотерапия все равно играет в нем важную роль: внутренний мир каждого из двух главных героев обнажается в непрерывных дискуссиях с доверенными лицами. Спиноза откровенно беседует с Франко, своим другом, который временами берет на себя роль кого-то вроде психотерапевта, а Розенберг проводит несколько сеансов психотерапии с вымышленным персонажем, психиатром Фридрихом Пфистером. В действительности и Франко, и Пфистер – единственные важные персонажи, которые были художественным вымыслом: все прочие – исторические фигуры.

Сюжет романа строится на столкновении Альфреда Розенберга, главного теоретика и идеолога Третьего рейха, доверенного лица фюрера, с Проблемой Спинозы, философа XVII века, великого еврейского мыслителя, которым восхищался Гёте, бесспорно, «истинный ариец». Как объяснить то, что «универсальный немецкий гений почерпнул столь значительную помощь в идеях представителя низшей расы»? Почему великий Гете и все остальные немцы, которых он так любил - Шеллинг, Шиллер, Гегель, Лессинг, Ницше, - почитали этого человека. Как же могли они не восхищаться таким умом?

Еще в школе он зачитывался книгой Хьюстона Чемберлена «Основы девятнадцатого века» и уверился в мысли, что евреи – единственная сила, которая мешает величию немецкого народа и что еврейская зараза должна быть вырвана с корнем. Он грезил избавить нацию от этого «носителя этого расового туберкулеза». Шокированный его взглядами, Директор Эпштейн дает ему задание прочесть две главы из автобиографии Гете и выписать каждую строчку о его собственном личном герое - о голландском еврее по имени Бенто Спиноза, дабы показать юному Альфреду всю нелогичность его воззрений. Повзрослев, он так и не избавился от навязчивых мыслей о Спинозе

Розенберг придерживался антиеврейских, промилитаристских, антикоммунистических взглядов, поэтому Проблема Спинозы становится для него фундаментальным противоречием:

Она же служит постоянной темой его бесед с его личным психотерапевтом Фридрихом Пфистером. Нацистская теория, которой фанатично следует Розенберг, во многом основана на психологической травме и его комплексе неполноценности: она является следствием его утраты семьи, замкнутости, одиночества и отсутствия друзей. «Ужасно серьезный», пугливый и замкнутый маленький мальчик, вечно не вылезающий из книжек. Он боялся других детей: мальчишки его не любили и обзывали «философом». Смерть матери, а затем и отца. Свой дом, который он никогда не знал.

Самый большой страх для Розенберга – быть отвергнутым.Из-за этого он постепенно замыкается на фигуре Гитлера, который становится его идолом и объектом его фанатичной любви. Проблема дома, по мнению Пфистера, была для него ключевой. Альфред вспоминает:

«Не дома. Нигде. Ни с тетей Цецилией, ни с тетей Лидией... мне нет места ни в школе, ни с другими мальчиками, ни в семье моей жены, ни в архитектуре, ни в инженерном искусстве, ни в Эстонии, ни в России...»

Сможет ли Альфред хоть когда-нибудь оказаться «дома», поскольку дом - это не место, это состояние души, размышлял Пфистер. «По-настоящему чувствовать себя дома - значит чувствовать себя дома в собственном теле, собственной оболочке... Вероятно, он никогда не чувствовал себя дома в своей оболочке, и всю жизнь искал свой дом не в том месте», заключает он.

Образ Спинозы постоянно преследует Альфреда, он как «живое» напоминание о том, что Розенберг может ошибаться и все его идеи о величии собственной расы, а еще хуже, о его собственном величии – всего лишь мыльный пузырь. Ирвин Ялом создает образы двух антагонистов: образ истинного философа, отвергающего предрассудки, догмы и авторитеты и образ напыщенного псевдофилософа, олицетворяющего всё то, что отвергает и клеймит Спиноза.

Спиноза как истинный свободолюбивый мыслить между жизненным комфортом и защищенностью выбирает свободу: его изгоняют из еврейской общины за «ересь». Изгнание, тот самый фундаментальный страх отвержения, который мучил Розенберга - это самое страшное, что может случиться с человеком. Он навсегда покидает дом, семью и свою возлюбленную. Первый жертвует всем ради свободы мысли, выбирая автономию, второй же всю жизнь гонится за одобрением и признанием, в первую очередь от своего фюрера. Единственное, в чем мысли философа Бенедикта Спинозы, жившего в XVII веке и нациста Альфреда Розенберга сходятся, так это в том, что евреи – не богоизбранный народ, и ничем не отличаются от других, и в том, что ни одна религия не истинна. Один идет по пути созидания, второй же выбирает путь  разрушения.В конце концов, Розенберг отказывается от лечения, расстается с Пфистером и продолжает терзаться проблемой Спинозы вплоть до своей казни.

Ирвин Ялом в лице Фридриха Пфистера моделирует свою работу с таким пациентом. Умение автора воссоздавать диалог между терапевтом и пациентом, показать внутреннюю борьбу в душе Розенберга, жажду любви и принятия, вывернуть его душу наизнанку, вызвать (если не жалость) к нацистскому преступнику, но попытку понять мотивы его действия – вот ради чего стоит читать эту книгу. Ялом мастерски оживляет исторических персонажей.

К сожалению, «Проблема Спинозы» оказалась малопривлекательной для американских читателей, зато нашла благодарную аудиторию за границей: во Франции роману была присуждена премия Prixdes Lecteursза 2014год.   Книга «Проблема Спинозы», опубликованная в 2012 году, когда Ирвину Ялому был 81год, также содержит исторические параллели, актуальные для нашего времени. Некоторые исторические события он невольно предвидел.

В 2016 году Ялом получил письмо от Ханса ван Вейнгардена, голландского коллеги, в котором он сообщал ему, что изображение Спинозы, сделанное при его жизни, только что было обнаружено в картине Беренда Граата, датированной 1666 годом:

Чуть позже Манфред Вальтер прислал Ирвину Ялому свою научную статью 2015 года, озаглавленную «Присутствие Спинозы в Германии в эпоху нацизма». Он описывает гигантское влияние Спинозы не только на Гете, но и на таких выдающихся немецких философов, как Фихте, Гёльдерлин, Гердер, Шеллинг и Гегель:

Расширенные версии рецензий и другие отзывы будут публиковаться на моем Дзене: Сибирская Язва.

Почта для сотрудничества и предложений:

angelina4work2024@yandex.ru , angelina4work2023@gmail.com

Мой телеграм

Это художественный исторический роман о жизни и мировоззрении двух таких разных личностей - Бенедикта Спинозы и Альфреда Розенберга.
Спиноза, в отличие от своих современников, был наделен настолько пытливым умом, что не мог слепо следовать религиозным догмам (а еврейская община вся подчинялась им), что имел наглость задавать вопросы, выискивать противоречия в библейский книгах. Поиск истины и попытки разобраться как устроена жизнь, есть ли Бог, чего он хочет от нас и хочет ли вообще, имеют ли значение ритуалы и многое другое - вопросы которые его волновали. Но духовные наставники не могли допустить сомнений в истинности написанного в Ветхом завете. Общество того времени (да и сейчас на тему религии лучше не спрашивать) не могло простить ему этого, за что молодого Бенедикта Спинозу отлучили от синагоги, от самой общины и никто, даже родственники, не имели права видеться с ним, разговаривать и даже писать письма. Спиноза сам выбрал такой вариант, отказавшись от всего привычного в пользу своего таланта - философских рассуждений.
В противовес Спинозе, в повествовании второй гг - Альфред Розенберг, идеолог нацизма. Увлекшись в подростковом возрасте идеей расовой чистоты, он всю жизнь продвигал ее, и не сомневался в совей правоте даже перед казнью после Нюрнбергского процесса. Насколько интересно было читать про жизнь Спинозы, настолько вызывал отвращение с первых же строк Розенберг. Он представляется крайне ограниченным человеком, и хоть в беседах со своим приятелем психотерапевтом Розенберг называл себя интересующимся философией, по-настоящему его интересовала только какая надо философия - исключительно расовая идеология превосходства. Любые другие идеи, особенно те, которые в результате размышлений и осмысления, вызывали бы сомнения в том, что он прав, отбрасывались. Отсюда и "Проблема Спинозы". Розенберг восхищался творчеством Гёте, а Гёте очень высоко ценил философские труды Спинозы. Примирить эти два противоречия - расово чистый и одобряемый Гёте, и еврей Спиноза, у Розенберга так и не получилось, он всю жизнь искал или оправдания или объяснения, откуда мог "украсть" Спиноза свои идеи.
Как таковой терапевтической работы в книге совсем немного, т.к. Розенберг не захотел докапываться до истоков своей ненависти к евреям. Единственное, что было приятно читать из ветки сюжета XX века - это суд над нацистами, а искать причины, почему они стали такими ущербными и уничтожили миллионы людей, совсем не хочется.