Расколотый мир

Ему многое дано, но с него многое и спрашивается. Боги не любят, когда их дети преступают их же законы. И учат куда жестче меня. А если и они закроют глаза, то судьба нагонит и накажет страшно. Не за вывернутую руку того, кто слабее, а за убежденность, что он имеет право так поступать, за несдержанность, за самолюбие.

Там, где все полыхает, не помешает немного умиротворения.

Если родители не откликаются, детям только и остается, что не просить, а требовать внимания.

Дети – лучшие корни и якоря, дети дарят людям бессмертие…

Всему свое время, – эхом ее мыслей откликнулся шаман. – И войне, и миру, и продолжению рода. Только любовь вне времени, солнечная королева. Любовь все лечит.

– Плохо часто нужно для того, чтобы потом было хорошо, малышка, – Чет безмятежно откинулся на спинку скамьи. Тон его был беззлобным. – Или для того, чтобы чему-то научить. Каждый взрослый человек должен знать, что ответственен за свои поступки.

«Если нет возможности, стань этой возможностью…»

Почему-то только когда встречаешься со смертью, понимаешь, как важно,что человек просто жив. Он может быть не сс тобой,ты можешь даже никогда пол больше не увидеть- но лишь бы знать,что он есть и живёт где-то,дышит и чувствует. Лишь бы знать...

Как крутит узлы жизнь, как оглушающе логичны течения судьбы. Когда-то Михей стал причиной его, Макса, инициации. А сейчас, скорее всего, именно из-за Тротта инициирована дочь друга, из-за его воздействия сорвалась и попала сюда.

— Соскучилась? – любезно осведомился он, положив ладонь ей на напрягшиеся пальцы и почти сразу же согреваясь. Слуги аккуратно разливали чай, раскладывали торт по тарелкам.

— Смертельно, – улыбнулась принцесса остро. Как укусила.

— Превосходный торт! – чутко вмешалась леди Шарлотта. – Правда, Берни?

— М-м… да, – недоуменно согласился Бернард, глядя на совершенно целый кусок на тарелке матери.

Думать, – монотонно говорил ему господин начальник, распекая за очередное рискованное предприятие, – выбей это себе на лбу, Кембритч: сначала думать, потом действовать. Отставить эмоции, включить разум.

Люк был уже большим мальчиком и успел понять – пусть и дошло с нескольких попыток, с трудом и ломкой, – что суррогат никогда не заменит оригинал. И это не зависимость. Это, черт ее дери, любовь.

Подобное тянется к подобному.

Доверие. Его не купить камнями, золотом и обещаниями, как и не подтвердить ими любовь.

Так вернулся глупый олень в семью, запомнив три вещи: власть хорошо, но близкие рядом лучше; гордость не согреет тебя в стужу, а бок близкого согреет; и добрые дела творить никогда не поздно…

Камень – это опора, медвежья жена, – бормотал старик, – камень – это надежность. Но это и безжалостность, солнечная королева. У всего две стороны, две, и сила может быть и слабостью…

Тяжела участь женщины на войне, а в плену и того тяжелее.

Главное не кто ты, а какой ты.

Корона – слишком тяжелое украшение. Спусти ее чуть ниже – и она становится очень похожа на ошейник.

То, чего не достигнуть волей и желанием, достигается болью, злостью и усталостью.