Человек, который съел машину: Книга о том, как стать писателем

Я мечтаю написать роман, и с удовольствием читаю книги о писательском мастерстве. Эта книга мне скорее не понравилась.

Она далась мне тяжело, я буквально заставляла себя прочитать ещё пару страниц, а со мной такое случается нечасто.

Текст несколько сумбурный, как будто в печать отправился тот самый дневник с потоком мыслей автора, о котором она говорит на протяжении всей книги.

Практическая ценность....зависит от того, что вы от книги ждали. Научитесь ли вы писать книги после прочтения? Нет. Узнаете какие-то потрясающие секреты мастерства и создания цепляющих текстов? Нет. Получите ли вы дозу вдохновения? Пожалуй, да.

Лично я для себя вынесла из этой книги 2 неплохих упражнения, вдохновение и головную боль. Хорошо это или плохо - решайте сами.

Нет, вы не станете писателем после прочтения этой книги. Нет, вы не научитесь писать о том, что вам нравится. Нет, вы не поймёте всех тонкостей писательского мастерства. Нет, вы не научитесь искать свои темы в писательстве, и не узнаете как придерживаться их на протяжении вашей авторской карьеры. Единственный плюс этой книги в том, что после двух глав, которые вы прочитаете в неуютной квартире под шум стиральной машинки и под пение птиц за окном, вам захочется писать.

У меня есть идеи рассказов, романов и, возможно, мемуаров. Но я сижу на жопе смирно и ничего не пишу, хотя не бывает и дня, чтобы я не думала, что когда-нибудь я создам роман, который напечатают, и который понравится публике. Но каждый день я об этом думаю, и каждый день ничего не делаю. Плюс таких книг не в том, что они учат каким-то азам писательского мастерства, а в том, что они безвозмездно дарят невидимый пинок вашему внутреннему писателю, который начинает стыдится того, что сидит и ничего не делает, пока вы зарабатываете чем-то неинтересным вам обоим на существование.

Вчера, когда я запоем прочитала половину книги, я устыдилась своей лености: ведь есть же идеи, неужели мне сложно их воплотить в жизнь. Я закрыла книгу, достала телефон и выполнила пару упражнений: написала несколько текстов, - и с чувством выполненного долга продолжила чтение. Да, я написала всего около трёхсот слов, но на душе стало легко и свободно, словно полромана уже готово. И поддержка этих первых шагов лучшее, что может сделать такая книга.

Многие произведения, которые имеются в моей домашней библиотеке спрятаны на полках: некоторые уже никогда меня не дождутся, некоторые всё ещё ожидают моей аудиенции. Но эта простая, обычная, ничем не примечательная книга теперь будет лежать у меня всегда под рукой, только для того, чтобы она говорила мне: "Да, ты можешь прямо сейчас сесть и написать хотя бы пару предложений, а не листать ленту инстаграма и втихую восхищаться как пишут другие".

Автор книги на протяжении последних 30 лет учит всех желающих писательскому мастерству как духовной практике. А что она сама написала, помимо груды книг о том, как писать? Роман под названием «Банановая роза», о котором я ни разу не слышала. А вы?
.
«Может быть, это и не был величайший роман, но это точно были величайшие усилия, которые я когда-либо к чему-либо прилагала», — призналась Голдберг.
.⠀
В послесловии автор уточняет: одно дело учить писательскому мастерству других, и совсем другое — писать самому. Да ещё и роман, «который развивается не так, как движется ваш разум». В романе необходимо рассказать историю, соблюсти структуру, создать смысл. «Для меня это было очень трудно. Поэтому я думаю, что от природы я не автор романов».
.⠀
Интересно, куда двигался её разум, когда она называла свою книгу «Банановой розой»?
.⠀
Ну и чему может научить такой автор? Только писать всякую «Банановую лажу», на мой взгляд.
.
Но знаете, что удерживает меня от того, чтобы обо*рать эту книгу ещё раз? Неоднократное упоминание имени Аллена Гинзберга, на курсах у которого училась Голдберг. Вот чему её учил н̲а̲с̲т̲о̲я̲щ̲и̲й̲ писатель:

• Необходимо найти, где заключена основная энергия текста. «Если энергия есть лишь в одной строке стихотворения, вычеркни остальное и оставь только эту строчку. Эта строка и будет стихотворением». Все строки текста должны быть живыми. От мертвых нужно избавляться.
• Когда вам кажется, что вы уже сказали все, что хотели, сделайте ещё одно усилие. Постарайтесь продвинуться чуть дальше, так как именно дальше рождается что-то по-настоящему уникальное.
• Необходимо исследовать свой разум. Гинзберг утверждал: «Когда ваш разум в форме, ваши тексты тоже будут в форме».

От друзей-собачников я слышала, что некоторые собаки, когда их выводят гулять, начинают есть всё подряд – буквально всё, что находят на земле. И потом, конечно, бывают проблемы с желудком. Я сейчас напоминаю сама себе такую собаку: увлекшись книгами по писательскому мастерству, я ем всё подряд и не уверена, что всё идёт на пользу.

Одни книги советуют такие же увлечённые знакомые, другие нахожу в разного рода и авторства подборках. Эта книга вообще прилетела из ниоткуда: я скачивала что-то другое и зацепила. И нет, это не алмаз среди гранитной крошки.

Это просто рассказ автора о том, как он (она, если точнее) пишет. Причём, если я всё правильно поняла, пишет она в основном о том, как писать) Есть и роман, но на русский, похоже, не переведён, а ещё стихи. Ещё в анамнезе у автора буддизм, и вот из этого сплава рождаются все наставления. Пишите больше и регулярно; доставайте из себя первичные мысли; затрагивайте любые темы; рассказывайте истории о том, что с вами случалось; меняйте жизнь, чтобы изменилось что-то в текстах… Это из глобального. Ну, и из бытового: пишите в кафе; пишите там, где находитесь, не ищите идеальных условий; не поддавайтесь на уловки эго – просто садитесь и пишите. Ну и так далее.

Больше всего это похоже на дневниковые записи. Много случаев из практики преподавания и из ежедневной жизни и много таких фраз, знаете, которые мы любим цитировать. Я проглядела несколько верхних рецензий – многие называют эту книгу вдохновляющей. Мне же она показалась очень грустной. Разве не печально, например, такое высказывание:

Я не очень понимаю и не поддерживаю противопоставление писательства всей остальной жизни. Не вижу никакого противоречия между счастливым браком и желанием писать. Спасибо Джулии Кэмерон и Барбаре Шер, которые давно стараются развенчать миф об обязательном одиночестве писателей и их непременно несчастной судьба. Да и сама Натали Голдберг вроде не против этого:

Вот и понимай, как знаешь. Меня эта книга не вдохновила. Научила ли чему-нибудь? Хм… Было одно интересное упражнение, которое я обязательно сделаю. А кроме него – ну, да, кое-какие тезисы из других книг и собственных наблюдений подтвердились. В общем, это не мастрид.

В чем-то созвучно Энн Ламотт "Птица за птицей" - много эмоций "вокруг творчества"; много банальностей (вроде "верьте в себя", "просто начните", "пишите о том, что рядом" и т.п.); много лишних деталей (видимо, чтобы придать "сочности" тексту, но очень суетно и фрагментарно :(( ); всё изложено очень сбивчиво и сумбурно (экспрессия явно давит логику и структуру текста, претендующего быть "пособием").

В общем, так и хочется перефразировать клетчатого: ...удивительных вещей можно ожидать от читателей этой книги, объединившей тысячи подвижников, решивших отдать беззаветно свою жизнь на служение Мельпомене, Полигимнии и Талии. Ты представляешь себе, какой поднимется шум, когда кто-нибудь из них для начала преподнесет читающей публике "Ревизора" или, на самый худой конец, "Евгения Онегина"! :))

Но, наверное, для начинающих авторов такие книги нужны. Хотя они больше предназначены для начинающих графоманов, которым до Литераторов ещё расти и расти. Но начинать-то с чего-то надо?! И вот для начинающих эта книга и не лучше и не хуже многих других подобных.

Понравилось: искренность Натали и "вкус творческого процесса", который, на мой взгляд, ей удалось передать. Дзэн-буддизм в книге, скорее, притянут к творчеству за уши, чем необходим :), но медитация и творчество вполне могут быть взаимодополняющими и взаимопроникающими процессами. Разве что открыла это не Натали Голдберг, а учителя Чань в средние века :)

На мой взгляд, подход Натали идеально использовать для фрирайтинга и написания прочих экспрессивно-терапевтических текстов "для себя". Возможно, хорошо подойдёт для поэтов и авторов коротких рассказов. Насчёт крупных форм не уверен...

Не понравилось (спорно): главный метод превращения в писателя, предлагаемый автором - "пиши пока что-нибудь не получится". Т.е. нужно брать и исписывать день за днем толстые тетради, стараясь при этом поймать творческое "потоковое" состояние. И вроде как через N таких трудодней количество неизбежно перерастет в качество. Ну-ну :) . Очень напоминает старую загадку: если миллион обезьян посадить за пишущие машинки, то через сколько лет у них получится "Война и мир"?

И последнее: книга для "свободных художников" :) Т.е. её главный посыл - свободный "поиск себя" и отмена всех и всяческих ограничений творчества, внутренних и внешних. А как быть авторам, которые не "свободные художники", а "технические писатели"? :)) Как быть творческим в условиях жёстких требований и ограничений? Вот лично мне было бы интересно почитать ответы на этот вопрос. А в данной книге этого нет.

Книги о писательском ремесле для меня делятся на три категории:
1.Мотивационные.
В них редко встречаются действительно полезные практические советы. В основном это водичка, как в обычных мотивационных книгах по саморазвитию. Популизм на тему “ты сможешь, верь в себя, ты классный”.

• Познавательные.

• Практические.

Книга, о которой я хочу поговорить сегодня, относится к первой категории, для меня максимально бесполезной.
Натали Голдберг в мире литературы давно: любила читать в детстве, потом получила связанное с этим высшее образование и много лет преподаёт письмо и литературу. Она выпустила уже некоторое количество книг, связанных с писательским мастерством, а ещё автобиографические книги и поэтические сборники.
Книга “Человек, который съел машину” — довольно известный мировой бестселлер, который сразу привлекает внимание своим названием. Только вот в оригинале книга называется совсем по-другому, более удачно: “Writing Down the Bones: Freeing the Writer Within”.
Почему я назвала книгу бесполезной? Потому что не могу воспринимать всерьёз вот это: “Тетрадь — тоже важная вещь”. И дальше она на полном серьёзе даёт советы по выбору правильной тетрадки. И дело даже не в том, что в 1986 году, когда была написана книга, писатели чаще писали от руки, а сейчас пользуются компьютерами. Просто для того, чтобы писать, тетрадь не была важна ни в каком году. Если вам хочется писать, вы испытываете в этом потребность, то сможете записывать свои мысли и на туалетной бумаге, если ничего лучше не окажется под рукой.
Возможно, в 1986 году книга и была прорывом, но сейчас это просто один голос из ряда таких же монотонных и заунывных голосов. А, ну и миллиард упоминаний о том, что автор медитирует. А вы что, ещё нет? Стыдно, стыдно… В наше время каждый уважающий себя человек должен медитировать и всем об этом рассказывать. Практически на каждой странице Натали упоминает своего дзен-учителя, и книга превращается в пособие о том, как добавить медитацию в свою жизнь.
Итог: не особо информативная книга, да и вдохновения я в ней не нашла.

Если не хватает вдохновения и мотивации, то эта книга - как целебный бальзам. Нет, правда, она как подорожник на раны выгоревшего или потерянного автора. Здесь про бережный, психологичный, поэтический подход. Про то, как важно смотреть и слушать, не подавлять свои стремления-наваждения, как важно давать себе писать легко и без ограничений, высвобождая первичные мысли без всяких критиков. Название, кстати, интересная метафора: был йог, который съел машину, но не сразу, а потихоньку, за год. Вы спросите, зачем? А нет логики. Вот и к писательству можно подойти так же: выпуская алогичные порывы и свободную энергию из подсознания.
Книга довольно пространная, скорее художественная, чем жестко прикладная. Она не даст четких инструкций, как сесть и писать, но многое заставит переосмыслить и переоценить, вдохновит и подопнет в нужном направлении, даст новые силы и мягко направит туда, куда, возможно, так страшно было начинать двигаться - и в этом ее самая большая ценность.

Главный плюс этой книги в том, что она вдохновляет и мотивирует. Дарит те самые крылья, которые были неоднократно обрезаны или вообще вырваны с корнем. Хочется немедленно брать ручку или клавиатуру. Страх чистого листа исчезает. Страх ошибок или глупых текстов - тоже. И ты просто берешь и делаешь то, что давно пора бы уже.

Но!

Кроме вот этой мотивации книга не дала больше ничего. Основная мысль:

Пишите всегда, пишите везде, пишите немедленно. Ничего не бойтесь и просто пишите всё, о чем думаете.

Сейчас это называется модным словом "фрирайтинг" и практикуется на разных курсах/марафонах для творческих натур. Возможно, "свободная писанина", действительно, полезна. И автор книги называет это тренировкой. Я же осмелюсь назвать такой способ писательских излияний графоманством. Раньше люди просто вели личный дневник, где все эти свои переживания/фантазии/сновидения описывали. А потом редко когда перечитывали. И чаще всего избавлялись.

Эта книга НЕ научит писать книгу.

Ценные мысли

Было бы неправдой сказать, что я не вынесла ни одной жемчужины из этого пособия. Мне понравились идеи:

Писать в разных местах. Например, в кафе, в парке. Действительно, смена обстановки помогает встряхнуться.
Искать свежесть в каждом моменте. А не бежать за диковинками куда-то за тридевять земель. Всё окружающее нас - обычно и необычно одновременно. Только неординарный ум способен подметить нечто интересное в привычном окружении.
Писательство никогда не предаст нас. С ним можно подружиться и оно уже с нами. Его не надо брать штурмом. Или воспринимать как тяжкий труд.

По большому счету самое лучшее пособие для писателей уже создал Чехов. Всего одним своим предложением, в котором вся суть и вмещается:

Вода, вода, кругом вода. (с)
Типичный американский стиль. Сразу вспоминаю "Магию утра". Ну прямо все хотят написать "великий американский роман".
Опять эзотерика. Медитации и прочие дзены.
Тема секса. Очень шаблонно и ожидаемо для американских бестселлеров. Видимо, без этого не продается даже книга для писателей! Все эти "раскрытия собственного я" через громкое произнесение слова "мастурбация" или описание первого эротического опыта - это не для нас, воспитанных на достоевщине))
Много самолюбования.

P.S. Изначально хотела поставить книге 2 звезды. Но отдаю должное: она вдохновляет. А это дорогого стоит. Добавляю балл за мотивацию. И половинку звездочки за цитаты, которые сейчас добавлю к книге.
P.P.S. Название книги - безобразное. Тут маркетологи переборщили с креативом: по такому названию ни за что не догадаешься, о чем речь. И смысл заголовка раскрывается кратко в одной главе. Бывают, конечно, удачные маркетинговые ходы: например, книга "НИ СЫ" (издательство ЭКСМО). Имею в виду исключительно название.

Первое, что стоит знать об этой книге: ее автор – прежде всего автор стихотворений. Поэт. Автор малой формы, иногда очень малой – буквально в три строки. Словом, далеко не романная форма.
Возможно, поэтому книга мне напомнила другую, написанную поэтом-преподавателем – «Пусковой город» Ричарда Хьюго (чьи стихотворные строки, кстати, Голдберг цитирует в своей книге как один из примеров работы с глаголами). У Хьюго формулировки отточенней, и в целом он, как мне кажется, использует более точные слова и определения, но Голдберг в качестве дополнения тоже ничего. Скажем, у Голдберг есть глава «Наваждения».

Хьюго называет это одержимостями.

Я не видела, какие слова были в англоязычных оригиналах текстов Голдберг и Хьюго – возможно, они даже использовали одно и то же слово – но в русском варианте «одержимости» мне кажется точнее, чем «наваждения».
Дальше, Голдберг пишет:

Опять-таки, Голдберг пишет по сути верно, но слова не вполне точно подобраны. Поэтому в рецензиях сплошняком идут обвинения в шаблонности формулировок, в т.ч. формулировки «научитесь доверять силе собственного голоса». Давайте я перефразирую, о чем здесь, по моему мнению, идет речь, что же это за сила собственного голоса такая. Помимо многих возможных оттенков значения этой фразы, сила голоса – это интонация. Интонация, которую читатель улавливает в тексте. От Тараса Прохасько я как-то услышала, что многие читатели выбирают на самом деле не историю – они выбирают авторскую интонацию. Выбирают то, как автор рассказывает историю, с каким чувством, а сама история может быть, по большому счету, любой. Читатель выбирает такую интонацию рассказчика, которая ему импонирует. Когда я зафиксировала эту мысль в сознании, я стала лучше понимать, как я таки принимаю решение прочесть книгу, в выборе которой сомневаюсь: страницы обычно достаточно, чтобы уловить интонацию рассказчика. У некоторых рассказчиков недовольная интонация, они пишут из раздражения, из осуждения; у некоторых скучающая интонация – в частности, Перес-Реверте поведал такой скучающей интонацией историю с якобы приключенческой фабулой, в которой, на мой взгляд, есть единственный правдивый эпизод – когда герой, страдая от жары, вечером выходит на балкон с музыкой в наушниках; и только это написано из правды, а все остальное – из скуки. У некоторых авторов романтические интонации; есть меланхоличные, есть философские, есть пылающие и так далее. Так вот «доверять силе собственного голоса» – это не пытаться писать созерцательно-меланхоличные вещи, потому что они вам нравятся, хотя при этом у вас пылкий и страстный типаж, но ваша интонация кажется вам слишком горячей, суетной и избыточной. Пишите из избыточности. Можно перефразировать «доверяйте интонации своего голоса», но слово «сила» (убедительность?) тоже важное, но увы, его значение, видимо, немного теряется из-за частых повторений. Тем не менее, интонация и сила обретут направление и форму в результате писательской практики. Так и есть. И вы не можете заранее знать, каким будет это направление (разве что это направление известной вам одержимости) и какой будет форма (под формой я не подразумеваю размер – большая или малая – это вполне можно для себя определить, скорее, я имею в виду структуру, внутреннюю форму произведения, то, как оно будет выглядеть к завершению). Кроме того, интонация и сила обретут направление и форму в результате писательской практики, – вероятно, формулировка, описывающая рождение стиля – категории крайне важной, и столь же размытой.

Вернемся к Хьюго, у которого есть отличный отрывок, проясняющий вопрос.

Итак, вы не знаете, каков ваш предмет, не можете предсказать направление и форму, но зато находитесь во власти своих одержимостей или, по крайней мере, одной из них. «Это неуправляемое письмо, и начинается оно во тьме и неведении». Но если доверять своему голосу, его силе и интонации, он и выведет вас из тьмы и неведения.

Люди, которые пишут в рецензиях, что «мечтают однажды написать роман» заявляют, что всё это «вода» и вообще им такое положение дел не нравится. А кому нравится? Но если вы однажды перейдете от мечтаний к практике, продеретесь сквозь тьму и неведение в неизвестном направлении, пребывая под властью одержимостей и завершите этот путь готовым произведением – вернитесь тогда и перечитайте свои перлы про «воду и графоманию» Голдберг. Никто вам широкое шоссе не проложит. А Голдберг вполне ясно дает понять, как будет выглядеть путь.

Момент про нехватку перспективы очень верный. Я вот почитываю молодых авторов, и, на мой взгляд, почти все они начинают писать из этой нехватки перспективы. Они не дают своему опыту созреть. Мне так жаль, когда им не хватает терпения.
Образы нужно просеивать, так же как и слова (поэзия – та же добыча радия: тысячи тонн словесной руды единого слова ради). Просеивание, созревание, взращивание – Голдберг использует органические метафоры. Лично мне больше нравятся алхимические (поэзия – та же добыча радия). Просеивание образов ради алхимического превращения как итога. В алхимической метафоре тоже присутствует мусор, но такая метафора дает не настолько физиологическую визуализацию, и пользоваться ею просто может оказаться приятнее. Выглядит эта метафора примерно так:

Ну и вообще можно почитать любой нонфикшн про алхимию или про добычу радия (типа «История атомной бомбы» Хуберт Мания ) и проникнуться процессом и метафорами. В этом тоже присутствует сырой материал (дающий отвалы пустой породы), который нужно безостановочно просеивать, сортировать и переплавлять. Результат – алхимическое превращение и драгоценный металл или ценный элемент.
Сад как итоговый элемент это тоже красиво, но всё же представлять свой внутренний мир как кучу компоста – не то, что замотивирует на начало творческой работы. По сути верно, но я предпочитаю использовать другие образы.

Кое-что о подробностях перекапывания, просеивания и переплавки:

Да, это монтаж и есть. Но для меня в этих примерах есть проблема, и заключается она в том, что для упражнений Голдберг выбирает слишком слабые, кричаще малозначимые пусковые предметы. Всегда. Пишет гору заметок о ботинках, скатерти на столике в ресторане, кукурузных полях и соседской корове, но очень осторожно, парой слов об одиночестве, подавленном настроении, чувствах после медитации и таком прочем. Она пишет, что при этом раскрывается, а у меня такое ощущение, что что она, наоборот, прикрывается всеми этими ботинками, коровами и кукурузными полями, прячется под ворохом деталей, которые как бы призваны отобразить достоверность. Достоверность чего? Достоверность момента? Но цвет скатерти или ботинок в отрыве от чувств (от ее самоощущения) и от происходящих событий меня нисколько не интересует. Все эти ряды перечислений предметов меня просто утомляют.

Посыл таков, что, мол, не нужно начинать сразу со слишком большого – можно надорваться. Да, но. Каждый сам чувствует масштаб, который ему под силу. Я это наблюдала в творческих вузах, где на дипломе преподаватели тоже рекомендуют: «не берите глобальные философские темы – не потянете. Берите скромную тему и разработайте ее досконально». И что в итоге – те, кто все же настаивают на своем и берут философские темы, вполне с ними справляются (пусть и с помощью преподавателя – но справляются же). А те, кто не может справиться, обычно и не посягают. И вот я читаю Голдберг и всё никак не могу понять, зачем постоянно писать о ботинках и бастурме? Масштаб личности должен же где-то проявляться? Почему бы не чередовать ботинки с той же медитацией – как темы для письма, я имею в виду? Я просто не могу понять, почему она об этом не пишет. «Ботинки, трубочка в коле, скатерть, коровы в Айове…» и так без конца.
В остальном все эти маленькие рабочие техники очень рабочие. И очень маленькие. Суть в том, что Голдберг пишет стихи, а не романы, но с романом работает всё довольно похоже, просто все эти маленькие рабочие фрагментики-монтаж-фрагментики-монтаж – нанизываются на какую-то вашу большую одержимость. Для большой одержимости вы находите форму конфликта. Для конфликта вы подбираете структуру. И в эту структуру укладываете фрагментики-монтаж-фрагментики-бастурма-коровы-Айовы-ботинки-скатерть-в-ресторане-трубочка-в-кока-коле.

Просто Голдберг – это не про структуру. Но ничего страшного. Хотя она предполагает, что структура может вырасти из кучи фрагментиков. Лично у нее такая структура не вырастала (она не автор романов, а поэтесса), но она предполагает, что структура романа может вырасти также, как стих. Лично я в этом сильно сомневаюсь. Но если идти в обратном порядке, от структуры к деталям-фрагментам, то все изложенное в книге очень даже действенно, причем для любого этапа – и даже для выращивания самой структуры. Просто тогда темой должна быть именно структура, а не произвольный предмет типа ботинок, тостера или свеклы. Если вместо свеклы фокусироваться во время фрирайтинга на структуре / порядке произведения, его теме, идее, конфликте и т.д., дело пойдет бодрее. Просто Голдберг неоткуда это знать – она не пишет большие художественные произведения. Но самостоятельно подставить на место свеклы структуру несложно. Имея вариантов двадцать структуры, можно наполнять ее свеклой – всеми теми деталями и эссеистичного плана набросками, о которых и пишет Голдберг. Потом монтаж – и еще пару лет подряд пару тысяч раз монтаж – и вуаля, готово – большое произведение перед вами. Это для тех, кто жалуется, что про работу над романом в книге не написано. Написано, но нужно знать, где искать.

И наконец, что касается технической стороны письма – ручка и бумага или электронные девайсы. Голдберг советует поэкспериментировать, поскольку «это может открыть другие стороны вашей личности». Действительно, мысль течет по-разному в зависимости от того, каким образом фиксируется текст. Намеренно я не экспериментировала, просто писала на том, что было под рукой, тем, что было под рукой. На салфетках, на чеках (что-то из этого обычно есть под рукой), на собственной коже, если уж другого материала нет; в тетрадях и блокнотах разного формата и линовки (не специально – просто то, что мне нравилось, переставали производить и приходилось подбирать что-то другое), на белых офисных листах А4, на рулонах крафта, сигаретных пачках, нетбуке, ноутбуке, смартфоне. Для фрагментиков, из которых будет составлено основное тело текста, мне больше всего нравится использовать смартфон, для размышлений над структурой – ноутбук, блокнот с листами в клетку, в котором я пишу ручкой, и нелинованные листы А4, на которых я пишу остро заточенным карандашом мягкости 2В. При использовании каждого из этих способов мысль по-разному развивается, поэтому я обычно использую их все, поскольку результаты в итоге дополняют друг друга. Ну а салфетки и чеки – просто скорая помощь в случае необходимости.

Что мне непонятно, так это предложения типа

Наверное, я просто не устаю от себя. Специальные вылазки в кафе, чтобы там писать, мне не нужны. Цвет ногтей и все прочее из перечисленного выше вряд ли особо сможет поколебать мое внутреннее состояние. Завивка волос мне никак не помогает смотреть на мир под новым углом.
Словом, Голдберг «никак не обойти» свой психологический типаж, который толкает её писать в кафе, в компании с подругой, в писательских группах, с завитыми зелеными волосами, завернутой в американский флаг и со стетоскопом на шее, потому что иначе ей скучно. Но всё это никак не меняет того ключевого факта, что она ведет обыденную жизнь и пишет об обыденных вещах своей обыденной жизни, а меня во время чтения заедает эта обыденность. И, по-моему, она слишком привязана к внешним обстоятельствам и к другим людям. Мне вообще не близки эти советы «подружитесь с писателями, которые живут поблизости» и подружитесь, подружитесь, подружитесь (да нет во мне такого количества дружелюбия, отвалите уже), потому что это важно! (всё равно никого знать не хочу), устройте писательский марафон со своими друзьями, зажгите свечку, чтобы создать атмосферу волшебства (я уже устала, только вообразив себе это. Пойду лучше волосы завью и завернусь во флаг, это проще).

Все эти «подружитесь», писательские кружки и марафоны мне с успехом заменяет одна книжка. По большому счету, вся книжка Голдберг похожа на её очередную попытку с кем-то подружиться, найти минутку поговорить о господе нашем посейдоне о мастерстве нашем писательском. И в принципе, мои скромные зачатки дружелюбия, похоже, отреагировали на эту попытку. Конечно, ходить и дружиться со всеми, кто попадает в зону досягаемости, как Голдберг, я не стану, но с ней самой я, пожалуй, всё же выкроила бы денек сходить в кафе пописать в тетрадке. Как беседа, замещающая всяческие сборища, её книжка меня вполне устроила.