Цитаты из книги Дюна. Пауль

Люди, слабые по своей сути, видят В угрозах предельное выражение власти и могущества. Но люди воистину сильные видят в угрозах показатель уязвимости.

Если человек попадает в тяжелое положение, то что в нем проявляется

- доброта или жестокость? Этим выбором определяется характер.

… в последнее время он стал замечать, что хвост начал вертеть собакой.

• Ты научишь меня петь…?
  - Я могу научить вас словам … но слух и голос - это дар Божий.

Легче осудить чуждую культуру, нежели понять ее. Мы склонны смотреть на вещи сквозь призму наших расовых

культурологических предпочтений. Способны ли мы выйти за их пределы? И если да, то способны ли к осмыслению?

Если уж ему суждено вкусить позор, то надо, чтобы это был воистину великий позор.

Люди склонны проявлять недовольство, когда старое должно уступить место новому. Но вечные перемены естественны для вселенной, и мы должны учиться принимать изменения, а не страшиться их. Самый процесс преобразования и приспособления укрепляет жизнестойкость биологических видов.

Верховная Мать Ракелла Берто-Анирул, основательница школы Бинэ Гессерит

На первый взгляд казалось, что со времени отъезда Атрейдесов Каладан остался прежним, но, сделав несколько шагов от трапа, Пол понял вдруг, что изменился он сам. Он покинул эту планету пятнадцатилетним юношей, сыном возлюбленного герцога. Теперь, всего лишь несколько лет спустя, он вернулся, будучи священным императором Муад’Дибом, ради которого миллионы солдат были готовы жертвовать своей и чужой жизнью.

Вселенная — это древняя пустыня, огромная негостеприимная пустошь, в которой изредка встречаются единичные пригодные для обитания планеты. Это оазисы пустыни. Мы, фримены, привыкли к пустыням и теперь решили покорить еще одну.

Стилгар. От ситча к звездам

— И Бог сказал: «Они подтвердят свою веру своими делами, — провозгласил Гарни. — Первый в моих глазах будет первым и в сердце моем». — Он посмотрел на новобранцев и рявкнул: — Чего вы ждете? Это не очередь в столовой!

Однако сейчас, размышляя о показном пышном мемориале, Пол мог думать только о пропасти, отделявшей его личные чувства от публичного образа. Несмотря на то что он не мог отречься от своей роли в управлении империей и в религиозном движении, лишь очень немногие близкие ему люди видели настоящего, реального Пола. Но даже с ними он не мог быть до конца откровенным.