Волчий берег

Я боялась, что он умрёт. Нет, не так. Моя кровь стыла в жилах об безумного ужаса, а грудь отказывалась дышать, стоило подумать, что его глаза закроются, а сердце остановится. И что я никогда, никогда больше не прикоснусь к нему.

Я поеду первым. – Сказал Ярый. – Не отставайте. Если что-то слышите странное – падайте в траву и лежите. Не бойтесь, что стану смеяться. – Он перевёл взгляд на нас и я сглотнула – из его красных глаз смотрел кто-то мудрый, не имеющий возраста. – Лучше смех, чем смерть. Вперёд.

Действительно, чего теперь-то суетиться и мельтешить? Я заворачиваюсь в одеяло и ложусь возле Малинки.

• Ты не боишься меня больше? – Еле слышно спрашивает Гордей. – Прошу, не бойся меня. Это очень неприятно.
• Не надо было меня воровать, - упрямлюсь я, натягивая на нос шерстяную ткань, приятно пахнущую свежестью.

• Я не мог иначе, - тихонько смеётся Гордей.

Тогда, отведя взгляд и взглянув на себя, на свои ноги и штаны, он говорит с улыбкой:

• Портки я тоже буду скидывать, но ты можешь остаться.
• Размечтался!

Говорить, что его народ не станет отбирать чужое и убивать невиновных, он не стал, всё равно ему бы не поверили, ведь каждый верит в ту справедливость, которую готов вершить сам.

Стоят, молчат, этот, впереди, улыбается всё шире, счастье такое на лице написано, будто на небеса попал.

Шаги звучали громко, Гордей вышел ко мне, остановился рядом, вздохнул. И снова ощущение нахлынуло, будто вокруг крепкие стены, за которыми ничего не страшно.

• Чего тебе?

• Ты мне нравишься, Жгучка. Очень сильно. Пойдёшь со мной гулять? На выходных на праздник?

Я влево – и он туда же, я вправо – он уже тут дорогу перекрывает. Пришлось остановиться и перейти к словам.

• Думаешь, поймаешь?
• Думаю, да. – Уверенно отвечает он. - Думаешь, сбежишь?
• Думаю, да.

- А что? Зачем тебе со мной говорить? Дурацкие вопросы спрашивать? Нравишься, не нравишься, какое дело? Жениться, может, на мне собрался?
Думала, поостынет-то пыл, однако он почти перестал улыбаться и до нелепого серьёзно ответил:

• Может быть.