Холодные близнецы

Собственная смерть мне не столь страшна,как смерть ближних.Вот что невыносимо.Ведь я их люблю,и часть меня умирает вместе с ними.Короче говоря,любовь-своеобразный вид самоубийства.

Три года назад мы купили Бини: порывистого и энергичного спрингер-спаниеля. В те времена мы могли позволить себе породистого щенка.
Идея принадлежала Энгусу: собака, с которой мы будем гулять по нашему первому собственному саду, соответствовала бы нашему району возле Риджентс-Парка. Мы назвали его Сони Бин в честь средневекового шотландского каннибала, поскольку пес грыз все, а в особенности стулья.

... горе не может длиться целую вечность.

Я знаю точно, чем буду заниматься в течение тридцати месяцев – превращать ужасное жилище в симпатичный дом. Оживлять мертвеца.
Другого выбора у меня нет, мне просто придется пройти через это, и я с энтузиазмом подчиняюсь обстоятельствам.

Я бы с удовольствием прогнала Кирсти. И, может, заодно и Лидию. Я боюсь обеих моих дочерей – двух привидений в этом доме, двух призраков в моей голове, Холодных Близнецов, перетекающих друг в друга.

Прекрасный тихий денек в начале июня, небеса отражаются в глади залива. Но холодный ветер все равно дует с этих суровых гор.

Похоже, что зимний шторм окажется неплохой декорацией для этих нелепостей – их жизни давно превратились в мелодраму, если не в дикий маскарад. И они – все трое – носят маски.

– Как говорится, если тебе надоел Лондон, тебе надоел дождь, – произнесла я.

Похоже на боевое ранение – осколок шрапнели, спрятанный глубоко под кожей, прокладывает себе путь на поверхность годами.

Вероятно, когда воспитываешь ребенка, в отношениях всегда присутствуют какие-то остатки любви, даже если былая страсть, скажем так, утонула. Да, именно утонула - существует, но лежит глубоко на дне, словно старый корабль.

Мое отражение не похоже на меня.

Я открыла в доме половину окон, невзирая на холод.

Потому что мне нужен морозный воздух, чтобы сохранить ясность рассудка.

Эти богатеи со своими виллами, аукционами и фондовыми биржами – что они понимали? Им никогда не приходилось ни о чем беспокоиться. Зачем он слушает их буржуазный лепет? Его бабушка была женой фермера, мать – простая учительница, отец – портовый рабочий, не просыхавший от алкоголя и избивавший свою благоверную. Энгус знал жизнь. А они – нет.

Энгус задумчиво смотрел на дальнюю стенку. Годами он жалел Джоша, а теперь, как оказалось, завидует ему. Да, он искренне радовался за них с Молли, но и завидовал первозданной чистоте их жизни: только воздух, камни, небо, стекло, соль, скалы и море. А еще гебридский вересковый мед. Значит, и Энгуса тоже потянуло к истокам. Смыть бы с себя городскую пыль и все сложности и погрузиться в чистоту. Морской воздух, настоящий хлеб, сильный ветер, дующий в лицо.

Думаю, ты понимаешь, нам необходимо сбежать из Лондона, остров – это наш единственный шанс. К тому же, судя по фоткам, на Торране обалденно красиво. Прямо как в сказке. А на суровые климат и прочие неудобства мне наплевать – я хочу в сказку. Честно, Имми, поверь мне. Потому что окружающая меня реальность – жуткая и беспросветно унылая, особенно сейчас.

Я чувствовала, что мне надо присоединиться к разговору. Должна же я хоть что-нибудь сказать, а то в бой рвался пока лишь Энгус. Но молчание окутывало меня, как теплый кокон. Зачем мне говорить? Вот моя фишка – я всегда была тихой и замкнутой, а Энгуса это раздражало уже несколько лет. О чем ты думаешь? Расскажи мне. Почему только я говорю? В ответ я обычно пожимала плечами и отворачивалась, потому что порой молчание бывает гораздо красноречивей, чем слова.

Любов є різновидом самогубства, і якщо ти по-справжньому кохаєш, то знищуєш себе, ти відмовляєшся від себе, вбиваєш щось у собі з власної волі.

...смерть того, кого ми любимо, значно страшніша за власну.

Наша жизнь сделана из тонкого льда.

Смерть близких гораздо страшнее, чем собственная, и всякая любовь — действительно разновидность суицида. Когда любишь кого-нибудь, то сознательно сам себя разрушаешь, отказываешься от себя, убиваешь что-то в себе.